Тепло светлячков. О маленьких чудесах, что делают жизнь полной - Цзинь Юйцзян

В те годы я заметила, что сестра сильно изменилась, она уже не была такой счастливой, как первое время после свадьбы. Каждый раз, разговаривая с ней, я замечала, что ее взгляд был пустым и рассеянным. Я не решалась спросить ее об этом напрямую, а она всегда оптимистично отвечала: «Отдохну немного, потом снова проверюсь».

И так она говорила вплоть до последнего визита в больницу, когда врач сказал ей прямо: «Ты не сможешь стать матерью. Возвращайся домой».

Моя всегда оптимистичная сестра в тот раз не сдержала эмоций и разрыдалась. Ее обида и боль были связаны уже не с тем, восстановит ли она здоровье и попробует ли другое лечение, а с осознанием того, что она навсегда утратила шанс стать матерью.

Она сделала все возможное, но в итоге получила худший результат. Для нее это стало настоящим ударом, лишившим ее надежды. В тот момент она не знала, как смотреть в глаза любящему ее мужу, не знала, как объяснить все свекру и свекрови. Она так старалась, а судьба все равно ранила ее наиболее жестоким образом.

Ее муж, который редко выходил из себя, серьезно поругался со своей семьей, когда узнал обо всем. Он сказал, что больше не позволит сестре ложиться на операции и не допустит, чтобы она страдала. Они будут жить вместе так, как есть: нет ребенка — значит, нет; это не повлияет на их отношения. А все остальные не имеют права теперь ни в чем их упрекать.

В тот момент ее муж, возможно, и чувствовал разочарование, но я знала, что больше всего он переживал за сестру. Он любил детей, но еще больше он любил находиться с ней рядом. Потери и приобретения всегда держатся в равновесии. Возможно, каждый из нас когда-то терял что-то очень важное, но разве то, что нам все еще дано сохранить, не является чем-то еще более ценным?

Годы шли, и мы с младшей сестрой и младшим братом один за другим стали родителями. После появление Хуашэна двоюродная сестра особенно привязалась к нему. На его первый день рождения она своими руками испекла тыквенный торт. В те годы, когда я переживала не лучшие времена, она часто приходила к нам домой, чтобы посидеть со мной и Хуашэном.

Однажды мы с ней вдвоем обедали в ресторане, и она рассказала мне, что после того, как они с мужем остановили бесконечное лечение, ей стало гораздо легче. Больше никто на нее не давил. Их жизнь была хоть и простой, но счастливой. Они завели ласковую кошку, иногда встречались с друзьями. Все словно вернулось на круги своя.

Однако когда она видела, как наша жизнь меняется с появлением детей, ей все же становилось грустно. Особенно остро она ощущала это во время совместных поездок с друзьями: почти все приезжали семьями, а у некоторых уже было по два ребенка. В такие моменты она чувствовала себя особенно неуютно. Все-таки в подобных поездках приходится проводить время всем вместе. Хоть пары с детьми были постоянно в заботах и не успевали как следует насладиться путешествием, все-таки, когда на закате солнца они делали общее семейное фото, вся их усталость мгновенно растворялась в теплом оранжевом свете.

А разочарование, живущее в сердцах сестры и ее мужа, могло лишь вместе с закатным солнцем постепенно угасать, снова погружаясь в глубины их души. Их горячие сердца, казалось, вынуждены были вернуться к одинокой холодной тишине. Когда в их душах шел проливной дождь, они лишь могли поднять над собой зонт, который еще не успели залатать.

Наверное, только время постепенно его починит. И когда-нибудь, когда они смогут по-настоящему его сложить, солнце непременно снова озарит их светом, ведь такое счастье когда-то уже им принадлежало.

Я не считала, что сестре нужно мое утешение. Я ее понимала, потому что чувство утраты не нуждается в ободрении: оно лишь хочет быть понятым, хочет принятия и заботы. Поэтому я всегда старалась, чтобы Хуашэн проводил с ней время.

Он тоже очень любит свою тетю. Я легко и непринужденно разговариваю с ней о детях, слушаю ее забавные истории, и мы весело смеемся.

Я также говорю, что завидую ее свободе: в ее возрасте она все еще может заниматься любимыми делами и спокойно спать по выходным до полудня. Сестра каждый раз отвечает мне: «Наше счастье разное, но я уже вполне довольна своим».

Я действительно радовалась, видя, как сестра постепенно восстанавливает здоровье и душевное состояние. За эти годы в нашей жизни многое поменялось, но неизменным осталось одно — любовь и поддержка семьи. Возможно, я не была тем человеком, кто лучше всех мог ее утешать, и не была тем, кто проводил с ней больше всего времени, но мы никогда не скупились на любовь друг к другу.

После празднования Нового года в прошлом году сестра все время чувствовала себя плохо: сначала пришла простуда, потом добавились еще проблемы. Ее желудок болел, и она несколько раз проходила гастроскопию, а в конце результаты обследования показали, что она полностью выздоровела. Никто не ожидал, что через полгода проблемы внезапно вернутся. Ей снова пришлось пойти в больницу. Боясь боли, она сначала собиралась делать повторную гастроскопию под общим наркозом, но, когда они с мужем спустились, чтобы оплатить процедуру, она вдруг передумала и отказалась от анестезии.

На следующий день они принесли результаты обследования врачу, и тот сказал:

— С вашим желудком все в порядке, патологий нет. Вы уверены, что недомогание связано именно с ним?

— Да, я уверена. У меня проблемы с желудком, а в последнее время меня мучает сильная рвота и совсем нет аппетита.

— А вы не беременны?

— Нет, это невозможно. Я бесплодна.

— Сделайте-ка тест на беременность.

Думаю, вы уже догадались, что у сестры не было проблем с желудком. Она оказалась беременной. Спустя десять лет милый малыш снова был с ними. Ребенок стал для сестры и ее мужа даром Божьим и настоящим подарком судьбы. Та снова свела их вместе.

Когда сестра простудилась, из-за холода ей не хотелось выходить на улицу, и она так и не купила лекарства. Потом, собираясь оплатить гастроскопию, она вдруг в последний момент передумала делать ее под наркозом. Она сказала мне, что все это было словно предопределено свыше. Она просто последовала зову сердца и позволила событиям идти своим чередом.

В моих глазах сестра, снова забеременевшая спустя десять лет, вся светилась материнским теплом. Ей было тридцать