О психологии бессознательного - Карл Густав Юнг

себя или своего партнера в бога или дьявола. Здесь проявляется характерное действие архетипа: архетип овладевает психикой с некой первобытной силой и заставляет ее выйти за границы всего человеческого. Он вызывает склонность к преувеличению, раздувание установки (инфляцию), потерю свободной воли, бред и одинаково горячий интерес к добру и злу. Вот почему люди всегда нуждались в демонах и не могут жить без богов, за исключением некоторых особенно умных представителей homo occidentalis[54], которые жили вчера или позавчера, сверхлюдей, для которых «бог умер», ибо они сами сделались богами – точнее, божками с крепкими черепами и холодными сердцами. Идея Бога – совершенно необходимая психологическая функция иррациональной природы, которая не имеет никакого отношения к вопросу о существовании Бога. Человеческий интеллект никогда не сможет ответить на этот вопрос, тем более найти какое-либо доказательство Бога. Кроме того, само такое доказательство излишне, ибо идея всемогущего, божественного Существа присутствует всюду, если не осознанно, то хотя бы бессознательно, ибо она есть архетип. В человеческой психике скрыта некая высшая сила; если это не осознанный Бог, то по меньшей мере «чрево», как говорит апостол Павел. Посему я считаю более мудрым осознанно признать идею Бога; в противном случае Богом становится что-то другое – как правило, нечто весьма неподходящее и глупое, нечто такое, что может измыслить только «просвещенный» интеллект. Наш интеллект давно понял, что мы не в силах сформировать надлежащее представление о Боге, не говоря уже о том, чтобы вообразить его в реально существующей форме. Существование Бога – вопрос, на который нет и не может быть ответа. Сonsensus gentium[55] столетиями говорило о богах и будет говорить о них и впредь. Каким бы прекрасным и совершенным ни считал человек свой рассудок, он всегда может быть уверен, что рассудок – лишь одна из возможных психических функций, охватывающая лишь одну сторону феноменального мира, которая с ней соотносится. Однако иррациональное, неприятное рассудку, окружает нас со всех сторон. И это иррациональное тоже психологическая функция – одним словом, это коллективное бессознательное, тогда как рациональное главным образом привязано к сознательному разуму. Сознательный разум должен обладать рассудком, дабы, во-первых, обнаруживать некий порядок в хаосе неупорядоченных индивидуальных событий, происходящих в мире, а во-вторых, создавать порядок по крайней мере в человеческих делах. Нами движет похвальное и полезное стремление искоренить хаос иррационального как внутри нас, так и вовне. Судя по всему, этот процесс протекает весьма успешно. Один душевнобольной однажды сказал мне: «Доктор, сегодня ночью я продезинфицировал сулемой все небо, но не обнаружил никакого бога». Нечто подобное произошло и с нами.

111

Гераклит, будучи действительно великим мудрецом, открыл самый чудесный из всех психологических законов: регулятивную функцию противоположностей. Он назвал ее энантиодромией (бег навстречу), имея в виду, что рано или поздно все сталкивается с собственной противоположностью. (Здесь я бы хотел напомнить о рассмотренном выше случае американского коммерсанта, прекрасном примере энантиодромии.) Так, рациональная установка культуры неизбежно сталкивается со своей противоположностью, а именно с иррациональным опустошением культуры[56]. Мы никогда не должны идентифицировать себя с рассудком, ибо человек никогда не был и не будет порождением одного только рассудка – факт, на который следует обратить внимание всем педантичным торговцам культурой. Иррациональное не может и не должно быть искоренено. Боги не могут и не должны умирать. Я только что сказал, что в человеческой психике, по-видимому, есть нечто, некая высшая сила, и что если это не идея Бога, то «чрево». Тем самым я хотел подчеркнуть, что тот или другой базовый инстинкт или комплекс идей будет неизменно концентрировать на себе максимум психической энергии, тем самым вынуждая эго подчиняться ему. Как правило, эго настолько сильно тяготеет к этому энергетическому средоточию, что идентифицирует себя с ним, и ему кажется, будто оно ничего другого не желает и ни в чем другом не нуждается. Так возникает помешательство, мономания, или одержимость, сильнейшая односторонность, ставящая под серьезную угрозу психическое равновесие. Без сомнения, именно в способности к такой односторонности и кроется тайна определенного успеха, в силу чего наша цивилизация усердно ее культивирует. Страсть, накопление энергии в таких мономаниях есть то, что древние называли «богом», и в обыденной речи мы поступаем так же. Разве мы не говорим: «Он делает бога из того-то и того-то»? Человек думает, что он желает и выбирает, и не замечает, что он уже одержим, что его интерес стал его господином, присвоившим себе всю власть. Такие интересы действительно своего рода боги, которые, если они признаны многими, постепенно образуют «церковь» и собирают вокруг себя стадо верующих. Это мы уже называем «организацией». За организацией следует дезорганизующая реакция, стремящаяся выбить клин клином. Энантиодромия, угрожающая всегда, когда движение обретает неоспоримую власть, не дает решения проблемы, ибо она столь же слепа в своей дезорганизации, как и в своей организации.

112

Единственный, кто способен обойти беспощадный закон энантиодромии, – это человек, который умеет отделять себя от бессознательного, не вытесняя его (ибо тогда бессознательное просто нападет сзади), но ставя его перед собой и исследуя его как нечто, чем сам он не является.

113

Это приближает нас к решению проблемы Сциллы и Харибды, описанной выше. Пациент должен научиться различать, что есть эго, а что есть не-эго, т. е. коллективная психика. Тем самым он обнаружит материал, к которому ему отныне придется приспосабливаться. Его энергия, прежде заключенная в непригодные, патологические формы, перешла в надлежащую ей сферу. При дифференциации эго и не-эго крайне важно, чтобы человек был крепко привязан к своей эго-функции; иными словами, он обязан исполнить свой долг по отношению к жизни, дабы во всех аспектах быть эффективным членом общества. Все то, чем он в этом отношении пренебрегает, оседает в бессознательном, в результате чего оно не только упрочивает свою позицию, но и грозит поглотить человека целиком. Цена за это слишком велика. Как давным-давно заметил Синезий, именно «вдохновленная душа» (πνευματική ψυχή) становится богом и демоном и в качестве таковой претерпевает божественное наказание, будучи разрываемой на куски, подобно Загрею. Именно это испытал Ницше в начале своей болезни. Энантиодромия означает разрыв на пары противоположностей, которые есть атрибуты «бога» и, следовательно, богоподобного человека, обязанного своим богоподобием победе над богами. Как только мы заговариваем о коллективном бессознательном, мы оказываемся в такой сфере и перед такой проблемой, которые исключены при практическом анализе молодых людей или тех, кто слишком долго оставался на инфантильной стадии. Там, где имаго отца и матери еще предстоит преодолеть, где еще предстоит подчинить себе часть жизни, к чему естественным образом стремится