О психологии бессознательного - Карл Густав Юнг

трудом, после долгих колебаний и многочисленных неудач я решился отказаться от сугубо персоналистической установки медицинской психологии в указанном смысле. Прежде всего, мне пришлось прийти к основополагающему пониманию того, что за анализом, постольку поскольку он представляет собой редукцию и ничего больше, обязательно должен следовать синтез и что определенный психический материал почти ничего не значит, если подвергнуть его только разложению, но демонстрирует глубокий смысл, если вместо разложения попытаться подкрепить и расширить этот смысл посредством всех сознательных средств, имеющихся в нашем распоряжении. Это метод я называю амплификацией[64]. Образы или символы коллективного бессознательного лишь тогда обнаруживают свою ценность, когда к ним применяется синтетический подход. Если анализ разлагает символический фантазийный материал на его составляющие, то синтетическая процедура интегрирует его в общее и доступное пониманию сообщение. Поскольку данная процедура не так проста, я приведу один пример, который поможет читателю уяснить суть процесса в целом.

123

Одна пациентка, которая только что достигла критической грани между анализом личного бессознательного и появлением содержаний из коллективного бессознательного, увидела следующий сон. Она хочет перебраться через широкую реку. Моста нет, но она находит брод, где можно перейти на другую сторону. Она уже собирается сделать это, как вдруг большой краб, который прячется под водой, хватает ее за ногу и не отпускает. Женщина в ужасе просыпается.

Ассоциации:

124

Река: «Образует границу, которую трудно пересечь, – я должна преодолеть препятствие – вероятно, это связано с тем, что я слишком медленно продвигаюсь вперед, – я должна перебраться на другой берег».

125

Брод: «Безопасный способ перейти – возможный путь; в других местах река слишком широка – лечение дает возможность преодолеть препятствие».

126

Краб: «Краб скрывался под водой, вначале я его не видела – рак очень страшная, неизлечимая болезнь (отсылка к госпоже X, умершей от карциномы) – я боюсь этой болезни – краб – это животное, которое пятится назад – и, очевидно, хочет затащить меня в реку – он вцепился в меня, и я ужасно испугалась – что мешает мне перейти на другую сторону? Ах да, у меня была очередная ссора с моей подругой».

127

В отношениях с этой подругой есть кое-что особенное. Это чувственная привязанность, которая граничит с гомосексуальной и длится много лет. Подруга во многом похожа на пациентку и также нервозна. Обе обладают явно выраженными художественными интересами. Из них двоих пациентка – личность более сильная. Поскольку их взаимоотношения отличаются чрезвычайной близостью и исключают слишком много других жизненных возможностей, обе нервозны и, несмотря на идеальную дружбу, устраивают друг другу бурные сцены, порожденные обоюдной раздражительностью. Таким образом бессознательное пытается установить дистанцию между ними, но они не слушают его. Ссора обычно начинается с того, что одна из них приходит к выводу, будто ее не понимают, и предлагает откровенно поговорить, после чего обе с энтузиазмом высказывают все то, что накопилось у них на душе. Естественно, тут же возникает недопонимание, и конфликт усугубляется. Faute de mieux[65], подобные ссоры долгое время были для обеих суррогатом удовольствия, от которого не желала отказываться ни та, ни другая. Моя пациентка в особенности не могла обойтись без сладкой боли быть непонятой своей лучшей подругой, хотя каждая сцена «смертельно утомляла» ее. Она давно поняла, что эта дружба изжила себя и что лишь ложные амбиции заставляли ее верить, будто из нее еще может получиться нечто идеальное. Ранее пациентка питала преувеличенные, фантастические чувства к своей матери и после ее смерти перенесла их на подругу.

Аналитическая (каузально-редуктивная) интерпретация:[66]

128

Эту интерпретацию можно сформулировать в одном предложении: «Я хорошо понимаю, что должна перебраться через реку (т. е. отказаться от отношений с подругой), но я бы предпочла, чтобы моя подруга не выпускала меня из своих клешней (т. е. объятий); как инфантильное желание это означает, что я хочу, чтобы меня снова обняла мама». Несовместимость желаний кроется в скрытой гомосексуальной тенденции, щедро подтверждаемой фактами. Краб хватает пациентку за ногу. У пациентки большие, «мужские» ноги; в отношениях с подругой она играет мужскую роль и питает соответствующие сексуальные фантазии. Нога, как известно, имеет фаллическое значение[67]. Таким образом, общая интерпретация такова: причина, по которой она не хочет расстаться с подругой, заключается в вытесненных гомосексуальных желаниях. Поскольку эти желания морально и эстетически несовместимы с тенденцией сознательной личности, они оказываются вытеснены и, следовательно, более или менее бессознательны. Ее тревога соответствует вытесненному желанию.

129

Данная интерпретация подразумевает девальвацию экзальтированного идеала дружбы пациентки. Разумеется, на данном этапе анализа она уже не возражала против такого толкования. Некоторое время назад определенные факты убедили ее в наличии гомосексуальной тенденции, так что она смогла признать эту склонность, хотя это и было весьма неприятно. Посему если бы на данной стадии я предложил эту интерпретацию, то не встретил бы с ее стороны никакого сопротивления. Она уже преодолела болезненность этой нежелательной тенденции и признала ее. Но она могла бы сказать мне: «Почему мы все еще анализируем этот сон? Он всего-навсего повторяет то, что я уже давно знаю». Толкование действительно не говорит пациентке ничего нового; следовательно, оно неинтересно и неэффективно. Такое толкование было бы невозможно в начале лечения, ибо необычайная стыдливость пациентки ни при каких обстоятельствах не позволила бы ей признать ничего подобного. «Яд» понимания пришлось вводить крайне осторожно и в очень малых дозах до тех пор, пока она постепенно не стала более рассудительной. Теперь же, когда аналитическая, или каузально-редуктивная, интерпретация уже не сообщает ничего нового, но обнажает уже известное в разных вариациях, настало время сменить интерпретативную процедуру. Каузально-редуктивная процедура имеет определенные недостатки. Во-первых, она не позволяет уделить достаточное внимание ассоциациям пациентки, например ассоциации «краба» с «раком». Во-вторых, остается неясным сам выбор такого символа. Почему подруга-мать предстает в виде краба? Гораздо более симпатичной и более графической репрезентацией была бы русалка. («Она наполовину высунулась из воды, он наполовину погрузился» и т. д.). Ту же роль могли бы сыграть осьминог, дракон, змея или рыба. В-третьих, каузально-редуктивная процедура не учитывает того, что сновидение – явление субъективное и что, следовательно, исчерпывающая интерпретация никогда не сможет соотнести краба только с подругой или матерью, но обязана соотнести его также с субъектом, т. е. с самой сновидицей. Сновидица и есть все сновидение в целом; она и река, и брод, и краб; точнее, все эти детали выражают условия и тенденции в бессознательном субъекта.

130

В связи с этим я ввел два новых термина. Интерпретацию, в рамках которой образы сновидения приравниваются к реальным объектам, я называю интерпретацией на объективном уровне. Ее