О психологии бессознательного - Карл Густав Юнг

пытается вновь применить те средства, которые помогли ему тогда. Но то, что помогало в юности, в зрелом возрасте бесполезно. Какую пользу принесло американскому предпринимателю возвращение на прежнюю должность? Это не сработало. Как следствие, регрессия продолжается вплоть до детства (отсюда инфантильность многих пожилых невротиков) и, наконец, до периода, предшествующего детству. Последнее может показаться странным, но в действительности это не только логично, но и абсолютно возможно.

118

Ранее мы уже упоминали о том, что бессознательное содержит два слоя – личный и коллективный. Личный слой заканчивается самыми ранними детскими воспоминаниями; коллективный, напротив, охватывает доинфантильный период, т. е. остатки анцестральной жизни. В то время как образы памяти личного бессознательного имеют, так сказать, определенное наполнение, ибо они суть образы, лично пережитые индивидом, архетипы коллективного бессознательного не наполнены, ибо они суть формы, индивидуально не пережитые. С другой стороны, когда психическая энергия регрессирует, выходя за пределы периода раннего детства, и вторгается в наследие анцестральной жизни, пробуждаются мифологические образы; именно они и есть архетипы[59]. Перед нами открывается внутренний духовный мир, о котором мы прежде даже не подозревали, и демонстрирует содержания, которые кажутся резко контрастирующими со всеми нашими прежними представлениями. Эти образы настолько интенсивны, что неудивительно, почему миллионы образованных людей привлекают теософия и антропософия. Так происходит потому, что эти современные гностические системы удовлетворяют потребность в выражении и формулировании внутренних, безмолвных событий лучше, нежели любая другая из существующих форм христианской религии, включая католицизм. Последний, безусловно, способен придавать этим фактам гораздо более исчерпывающее выражение, чем протестантизм, посредством своих догм и ритуальной символики. Однако ни в прошлом, ни в настоящем даже католицизм не обладал многообразием древней языческой символики, вследствие чего она сохранялась и во времена христианства, а затем постепенно трансформировалась в глубинные течения, которые, начиная с раннего Средневековья и заканчивая сегодняшним днем, так и не утратили своей жизнеспособности. В значительной мере они исчезли с поверхности; однако, меняя свою форму, они возвращаются снова, дабы компенсировать односторонность нашего сознательного разума с его современной ориентацией[60]. Наше сознание настолько пропитано христианством, что бессознательная контрпозиция не может найти в нем опору – хотя бы потому, что слишком противоречит господствующим представлениям. Чем более односторонне, твердо и безусловно удерживается одна позиция, тем более агрессивной, враждебной и несовместимой становится другая, так что на первый взгляд их примирение едва ли возможно. Однако как только сознательный разум признает по крайней мере относительную валидность всякого человеческого мнения, оппозиция утрачивает часть своего непримиримого характера. Тем временем конфликт ищет подходящее выражение, например в восточных религиях: буддизме, индуизме, даосизме. Синкретизм теософии в значительной мере способствует удовлетворению этой потребности, что и объясняет ее многочисленные достижения.

119

Процесс аналитического лечения порождает переживания архетипической природы, требующие выражения и формовки. Разумеется, это не единственный случай, когда проявляются такие переживания; нередко они возникают спонтанно и не только у «психологически ориентированных» личностей. Я слышал о самых удивительных снах и видениях от людей, в психическом здоровье которых не мог сомневаться даже профессиональный психолог. Переживание архетипа часто оберегается человеком как самая сокровенная тайна, ибо оно затрагивает саму суть его естества. Это – своего рода первозданное переживание не-эго, внутреннего оппонента, бросающего вызов всем его представлениям. Естественно, в таких случаях мы ищем соответствующие параллели и часто истолковываем первоначальное событие сквозь призму производных идей. Типичный случай такого рода – видение Троицы брата Николая из Флюэ[61] или видение многоглазой змеи у св. Игнатия, которое сначала он истолковал как божественное явление, а затем – как посещение дьявола. С помощью таких перифрастических интерпретаций подлинное переживание замещается образами и словами, почерпнутыми из чуждого источника, а также воззрениями, идеями и формами, которые выросли не на нашей почве и связаны не с нашим сердцем, но лишь с нашей головой. Более того, даже наше мышление не в состоянии полностью постичь их, ибо не оно их изобрело. Это подобно краденому добру, которое не приносит счастья. Такие субституты делают людей призрачными и нереальными; они ставят пустые слова на место живых реалий и выскальзывают из болезненного напряжения противоположностей в бледный, двухмерный иллюзорный мир, где все живое и творческое увядает и гибнет.

120

Бессловесные события, поднятые на поверхность регрессией к доинфантильному периоду, не нуждаются в субститутах; они требуют индивидуальной формовки в соответствии с жизнью и работой каждого отдельного человека. Это образы из жизни, страданий и радости наших предков; они стремятся снова вернуться к жизни – не только в переживаниях, но и в делах. В силу своей оппозиции сознательному разуму они не могут быть непосредственно транслированы в наш мир; следовательно, необходимо найти путь, который мог бы послужить своеобразным мостом между сознательной и бессознательной реальностью.

VI. Синтетический, или конструктивный, метод

121

Процесс примирения с бессознательным – тяжелый труд, работа, включающая не только определенные действия, но и страдания. Она получила название трансцендентной функции[62], ибо представляет собой функцию, основанную на реальных и воображаемых (или рациональных и иррациональных) данных и тем самым служащую мостом через зияющую пропасть между сознательным и бессознательным. Это естественный процесс, манифестация энергии, исходящей из напряжения противоположностей. Данный процесс состоит в серии фантазий, спонтанно возникающих в снах и видениях[63]. Тот же процесс наблюдается и на начальных стадиях некоторых форм шизофрении. Классическое описание такого процесса можно найти, например, в автобиографическом сочинении Жерара де Нерваля «Аврелия». Однако наиболее значимым литературным примером, безусловно, является часть II «Фауста». Естественный процесс объединения противоположностей послужил мне моделью и основой для метода, который, по существу, заключается в следующем: мы намеренно поднимаем на поверхность и интегрируем в сознание все то, что происходит по велению природы, бессознательно и самопроизвольно. Неуспех во многих случаях обусловлен именно тем, что у таких людей нет психических и духовных средств, необходимых для овладения происходящими в них событиями. Здесь требуется медицинская помощь в виде особого метода лечения.

122

Как мы убедились, теории, рассмотренные в начале этой книги, основаны на исключительно каузальной и редуктивной процедуре, которая разлагает сновидения (или фантазии) на составляющие их воспоминания и базовые инстинктивные процессы. Выше я привел как обоснования, так и ограничения данного подхода. Он дает сбой тогда, когда символы сновидений больше не могут быть сведены к личным реминисценциям или стремлениям – иными словами, когда начинают проявляться образы коллективного бессознательного. Было бы бессмысленно пытаться свести эти коллективные идеи к чему-либо личному – не только бессмысленно, но и определенно вредно, чему научил меня болезненный опыт. Только с большим