Даже если это будет стоить мне жизни! Системные расстановки в случае тяжёлых заболеваний и устойчивых симптомов - Штефан Хаузнер

Прошло еще четыре месяца. Я пришла на расстановочную группу с Гунтхардом Вебером. Я снова почувствовала себя в этом поле души. Все три дня у меня скрючивались пальцы, как в продвинутой стадии полиартрита, но никакой боли не было. Они просто скрючивались, и я никак не могла на это повлиять. Я поняла, что они хотели мне сказать. Это болезнь моей мамы. Но меня это больше не пугало, и я смогла согласиться с чужими мне, скрюченными пальцами. Через две или три недели это прекратилось и с тех пор больше не повторялось. Тогда я вдруг заметила, что эти четыре месяца прошли без ощутимых аллергических реакций. Потом полгода, а теперь год.

Иногда у меня такое ощущение, будто снова хочется почесать больные когда-то места. Но вместо этого я глажу свои руки и говорю: «Дорогая мама, моя дорогая мама».

Прошлое лето мы с мужем и дочерью провели на море. Когда я заметила, что у меня снова появилось желание почесать руки, я сказала себе: «Моя дорогая мама, здесь так хорошо», и представила себе, что она отдыхает здесь со мной. Я сказала ей: «Наслаждайся сейчас со мной тем, чем ты не могла наслаждаться».

Дорогой Штефан, большое тебе спасибо. Я хотела год подождать с этим рассказом, чтобы быть уверенной, что аллергия действительно прошла.

Моя жизнь действительно изменилась. Теперь я в общем чувствую себя больше женщиной. Я могу носить юбки, а не только брюки, как раньше. Мы с мужем пошли на танго и наслаждаемся совместным движением наших тел.

Я не нахожу слов, чтобы выразить мою благодарность тебе и Берту Хеллингеру. Она в моем сердце, и я уверена, что вы с Бертом ее чувствуете.

С любовью из России.

С.

2.1.3. Болезнь и утрата привязанности у ребенка в связи со смертью одного из родителей

«Дорогая мама, теперь я уважаю твою жизнь - и твою смерть» (пациентка с фибромиалгией)

Фибромиалгия - хроническое невоспалительное заболевание, которое характеризуется разлитой болью в мышцах и местах прикрепления сухожилий к костям и часто сопровождается нарушениями сна и хронической усталостью.

В группе по системным расстановкам пациентка возрастом около 30 лет (замужем, имеет двухлетнюю дочь) расставляет заместителей для себя и своей болезни. Первой она ставит заместительницу болезни. Затем она спиной придвигает к ней свою заместительницу так, что в конце концов они касаются друг друга.

Заместительнице болезни сразу становится трудно дышать, она жадно хватает ртом воздух. Когда заместительница пациентки пытается на нее опереться, она решительно отходит на несколько шагов и отворачивается. Заместительница пациентки разворачивается, раздраженно смотрит на отвернувшуюся болезнь и в ярости топает ногой.

На вопрос, произошло ли в родительской семье пациентки что-то особенное, мы узнаем, что, когда ей было полтора года, в автокатастрофе погибла ее мать. По всей видимости, она уснула за рулем, врезалась в дерево и скончалась на месте от полученных повреждений. Вскоре после этого отец женился на младшей сестре матери и через год у них родились девочки-близнецы.

Я предлагаю пациентке поставить заместительницу для ее матери. После этого расстановка словно застывает. Я прошу заместительницу матери лечь на пол, чтобы таким образом показать, что она мертва. Тогда заместительница пациентки поворачивается к матери, ярость и злость исчезают из ее лица, и все заметней становится скрывающаяся за ними боль. Со слезами на глазах она встает рядом с матерью на колени и берет ее за руку.

Сама пациентка тоже начинает плакать и говорит: «Я всегда на нее злилась за то, что она ушла!»

Тем временем заместительница болезни снова повернулась к ним, и теперь она наблюдает за происходящим. Когда она видит примирительное движение между матерью и дочерью, она постепенно, шаг за шагом, уходит из расстановки.

По моему предложению пациентка теперь сама занимает свое место в расстановке. Она встает на колени рядом с заместительницей матери, берет ее за руку и со слезами говорит: «Мне так жаль!» Мать заключает ее в объятья, и пациентка плачет у нее на груди. Когда она освобождается из объятий, я предлагаю ей сказать: «Дорогая мама, даже если это было тяжело для меня, теперь я соглашаюсь с тем, как это было. Теперь я уважаю твою жизнь - и твою смерть».

После этой работы пациентка испытывает огромное облегчение. Два дня спустя, во время заключительного круга, она говорит, что начинает понимать, скольких сил ей стоила ее злость. После расстановки она ощущает непривычную легкость, в том числе в близости с мужем.

В многочисленных расстановках с пациентами, страдающими фибромиалгией, я постоянно сталкивался с тем, что одним из основных их чувств была злость. Это могла быть (как в данном случае) злость ребенка, чувствующего себя брошенным кем-то из родителей, или злость на партнера вследствие тяжелого разочарования или, например, из-за того, что тот пьет, или перенятая злость прежней жены или подруги отца, поскольку тот плохо с ней расстался.

Следование

Ранняя потеря одного из родителей иногда приводит еще к одной динамике, а именно следованию за умершим в смерть. Тоска ребенка по близости с родителями здесь сильнее, чем желание жить. Поэтому за многими опасными для жизни заболеваниями, зависимостями, а также за необъяснимо частыми несчастными случаями нередко стоит более или менее осознаваемое стремление к смерти. Оно может проявиться уже в терапевтической беседе с пациентом, когда тот, говоря об опасной болезни или симптоматике, бессознательно улыбается.

Иногда динамика следования может прекратиться в расстановке, если пациент посмотрит в глаза тому, за кем он хочет последовать, и сможет согласиться с его смертью. В этом контакте он осознает, что умерший не хочет близости и любви такой ценой, что для отца или матери самое большое счастье, когда их ребенок жив и здоров.

Наряду со следованием детей за родителями, мы обнаруживаем эту динамику также между супругами или у родителей рано умерших детей. (Правда, по моему опыту, в этих случаях супругу или ребенку, за которым хочет последовать пациент, часто приходится замещать для него кого-то из родителей.)

Ранняя смерть: «Мой отец пошел на риск...» (пациент со СПИДом)

В рамках обучающей группы я работаю с больным СПИДом мужчиной-гомосексуалистом, возрастом около 30 лет. Судя по его натренированному, загорелому телу, он ведет здоровый образ жизни, и в разговоре он подтверждает свое сознательное и осмотрительное обращение с болезнью. На вопрос о том, каким образом произошло заражение, он отвечает, что это было много лет назад и он практически уверен, что заразился в результате единственного сексуального акта с