Спасение выгорающих: от истощения к ресурсу - Оксана Козырева

9. Бывают ли у вас вспышки гнева в казалось бы обычных рабочих или семейных ситуациях?

10. Боитесь ли вы потерять контроль над разными сферами своей жизни?

11. Если у вас есть дети, остается ли время и силы на то, чтобы с ними просто подурачиться, поваляться, погулять, или вы приходите в ужас, когда они вас просят поиграть?

12. Возможно, в последнее время вы стали чаще употреб­лять алкоголь?

Если на большинство этих вопросов вы печально кивали головой или грустно соглашались в глубине души, скорее всего, выгорание уже на пороге вашей жизни. И если не считать его блажью или выдумкой, а протянуть ему руку, вы отправитесь в очень интересное путешествие и найдете важные для себя ответы.

1.5. Стереотипы о выгорании

Выгоранию достается в нашем обществе примерно столько же критики, отрицания, пренебрежения, сколько и депрессии. Быть сильным, крутым и продуктивным, справляться с жизнью — круто и одобряемо. Не справляться, жаловаться, лежать и плакать — нет.

Кто-то считает разговоры о выгорании пустыми и предлагает помыть полы, заняться чем-нибудь полезным, ну а кто-то, наоборот, пользуется этим достаточно модным понятием, чтобы защититься от лишнего напряжения, и любой стресс считает поводом задуматься о выгорании. Действительно, у наших родителей не было ни депрессии, ни выгорания. Точнее, об этом не говорили, а если бы и говорили, то, скорее всего, сгорая от стыда. Но это не значит, что самих явлений не существовало. Просто их не называли своими именами.

Помните, в фильме «Любовь и голуби» Надюха лежит на кровати, убитая горем? И ее, кстати, легко понять: ­вообще-то муж, отец троих общих детей, изменил нашей Надежде на курорте и ушел из семьи, даже не сказав ничего. Если вдуматься, страшный удар для женщины, еще и в деревне, где все это на виду, соседи обсуждают. А детей одной растить, содержать дальше — как? Есть от чего свалиться в депрессию. Надя и лежит. Что ей в этот момент говорит баба Шура? «Ты бы встала, там подсуетишься, там поделаешь, ты перекинь думки-то свои на хозяйство». А ведь ­Надюха-­то все сделала правильно. Ее придавило горем, беспомощностью. И вряд ли ей стало бы легче от того, что она, например, ­пошла бы в ­огород копать грядки. Может, и сказал бы кто про нее: «Ну какая сильная баба — кремень: вот так зажать свои чувства в кулак и просто жить дальше!» Но горе от потери, предательства никуда бы не ушло. Чтобы стало легче, все свои чувства Наде все равно пришлось бы проживать: кричать, плакать, голосить, злиться, лежать в ­тоске.

Вы спросите, от чего могла выгореть Надюха? Но если вдуматься, когда ты живешь в деревне, много трудишься, поднимаешь троих детей, а твой муж больше похож на четвертого ребенка, чем на мужчину, с которым можно о чем-то договориться и на которого можно опереться (как мы помним, деньги постоянно уходили на новых голубей, а не на одежду детям, например), от этого можно выгореть. И измена здесь как продолжение сценария, где мужчина может себе позволить будто случайно уйти из семьи (напомню: никому об этом толком не сообщив), а справляться с последствиями вынуждена его жена.

Выгореть от сценария «быть единственным взрослым в семье» можно довольно быстро. Женщины при таком развитии событий могут просто сломаться от напряжения.

А Катерина из фильма «Москва слезам не верит»? Она тяжело работает на заводе, учится, переживает предательство любимого человека и рожает ребенка. Какой ее рецепт успеха? Помните окончание первой серии: она качает кроватку, дописывает конспекты и, изнемогая от усталости, падает спать в слезах. И в начале следующей серии мы видим успешную женщину — директора завода! Она справилась и смогла, превозмогая все!

Ну и ничего, что она все время плачет по ночам и довольствуется отношениями с женатым коллегой. Зато настоящая селф-мейд-вумен. Но ее состояние — это точный портрет выгоревшей женщины. Внутри ей плохо, тяжело, тоскливо, одиноко. Вы думаете, Катерина выгорела от тяжелой работы? Да как бы не так! Как мы видим в течение всего фильма, свой завод и свое дело она обожала с юности, и результат впечатляющий, явно ее радует.

В действительности Катерина выгорела от идеи, что она сама во всем виновата (в том, что когда-то оказалась матерью-­одиночкой, не нужной любимому человеку) и всегда должна сама со всем справляться. Так и получилась сильная, независимая женщина, которая продолжила себя наказывать за ошибку юности: например, отношениями, где она на вторых ролях.

Ну а моя любимая Людмила Прокофьевна из «Служебного романа»! Она же не просто так рыдает буквально на плече у Новосельцева, говорит, что превратила себя в старуху, что ей не хочется идти домой, не хочется завтракать и она давно потеряла удовольствие от жизни. И это тоже очень похоже на выгорание. От чего же она выгорела? От одиночества? Большого количества работы? Не только! Мы видим по ходу сюжета, что она выгорела оттого, что много лет носила в себе неоплаканную потерю, предательство мужчины, который женился на ее подруге. И это тоже сценарий выгорания.

И только когда каждая из этих женщин начинала плакать, позволять себе раскисать, быть слабой, не отодвигать далеко свои чувства, ее жизнь менялась.

Но не стоит обесценивать эту стратегию — «встань и иди». Действительно, в нашей жизни бывают обстоятельства и ситуации, когда по-другому нельзя, когда есть только вариант «собраться и встать несмотря ни на что», чтобы выполнить свои обязательства, позаботиться о детях, закончить важную работу. Но это время можно будет взять ­исключительно в кредит. Рано или поздно его придется возвращать, отдавать себе на проживание чувств и «пересборку» своей жизни. А просроченные платежи по этому кредиту стоить будут очень дорого.

Сколько людей просто привыкали жить или работать в невыносимых условиях, терпеть неудовлетворенность, неудобство, раздражение и ничего не меняли. А через десять-двадцать-­тридцать лет катастрофически разрушалось здоровье или человек резко «сдавал». В итоге инфаркты, инсульты, одиночество, алкоголизм, невыносимые отношения с родными и близкими.

Сколько уже взрослых людей вспоминают своих мам, которые работали, работали, а потом могли год лежать лицом к стене и никто не мог объяснить, что с ними случилось. Или мам, которые сжались внутри, превратились в ледяных, озлобленных женщин, с которыми даже находиться рядом страшно. Сколько людей вспоминают отцов, уходящих в системные запои — единственный доступный им способ расслабления, возможность выразить чувства и отпустить ­контроль.

Если мы не смотрим честно на процессы, которые разворачиваются у