Спасение выгорающих: от истощения к ресурсу - Оксана Козырева

1.6. Кто придумал термин «выгорание»?

Выгорание — болезнь XX века. И это кажется очень понятным. Виной всему — повсеместное ускорение. Вот была маленькая мануфактура со своим распорядком жизни, семейный бизнес, торговля на ярмарке в определенные месяцы, а вот — огромная фабрика, станки, коллектив, собранный из десятков или сотен незнакомых друг с другом людей. Скорость, масштабы производства, совсем другая культура, где так много обезличенности, ощущения, что ты винтик в огромной системе, и не всегда виден и понятен продукт конкретно твоего труда. Цели производства становятся больше и масштабнее, а ты в этом всем маленький и как будто совсем незначительный.

Автомобили, самолеты, телефоны, радио и телевидение, ракеты и полеты в космос — скорости во всех сферах жизни совершили огромный скачок, а человек и его психика устроены так же, как и столетия назад. Да, мы умеем адаптироваться и перестраиваться, но у нашей психики и тела по-прежнему конечные ресурсы, нам по-прежнему нужно время, чтобы пережить самые разные чувства, переварить их, нам важна структура нашей жизни, темп, ритм, отношения с близкими, реализация. Само по себе увеличение скорости жизни — это огромный, невероятный стресс для человека. В XXI веке эта тенденция усилилась многократно. Интернет, социальные сети, электронный документооборот, искусственный интеллект... Все устроено так, чтобы мы успевали больше за единицу времени. Мы хотим строить карьеру, рожать и воспитывать детей, ездить в отпуск, заниматься десятком хобби, спортом, встречаться с родственниками, вести блоги, да еще и уделять время саморазвитию.

С одной стороны, это большое благо: больше не нужно тратить время на многие вещи, когда сообщение приходит от одного человека другому за секунду. Можно успеть позволить себе гораздо больше в течение жизни, чем это было у родителей или предыдущих поколений. С другой стороны, чем более насыщенна наша жизнь, месяц, неделя, день и час, тем меньше мы успеваем качественно проживать разные процессы, погружаться в них глубоко, включаться. И тогда наша психика начинает сходить с ума. Она не ­успевает. Как в компьютере с миллионом открытых вкладок — начинаются сбои.

Неудивительно, что первым ввел понятие burnout1 именно психиатр — американец Герберт Фрейденбергер. Его родители — ­евреи, ­эмигрировавшие из Германии в США после Второй мировой войны. Но накануне этой самой войны семья разлучилась. Родители чудом отправили 12-летнего мальчика в Америку в 1938 году. Ситуация вокруг была тревожная, и взрослые надеялись спасти хотя бы сына от будущей трагедии. Возможно, тогда они прощались с ним навсегда, ведь никто не знал, получится ли увидеться снова. Представьте ужас подростка, который оторван от родной семьи, переезжает в чужую страну и живет у неприветливой тетки на чердаке. Учеба в школе стала единственным способом пережить происходящее.

Фрейденбергер отчаянно хорошо учился, а в свободное время скитался по улицам. Спустя несколько лет мальчик и его родители воссоединились, но Герберту было уже 18, а значит, вернуться и вновь почувствовать себя ребенком в любящей семье было уже невозможно, начиналась новая, взрослая жизнь. Отсюда понятно, почему Фрейденбергер так много и напряженно трудился — по 13–15 часов в сутки, ведь работа стала главной опорой в жизни. Понятно, почему он, получив степень по психологии, отстаивал идею бесплатной психологической помощи: чтобы одинокие, брошенные люди тоже могли рассчитывать на поддержку.

И именно у сотрудников бесплатной психиатрической больницы Фрейденбергер обнаружил симптомы выгорания — состояния полного опустошения и изнеможения. Одну из причин выгорания он определил как сверхответственность. Когда человек амбициозен, способен брать на себя большую ­нагрузку, он может пропустить момент усталости, не позаботиться о себе и выжать из себя последние соки. А если результат работы не очевиден или не приносит удовлетворения, то выгорание точно обеспечено.

Сегодня профессиональное выгорание внесено в Международный классификатор болезней. Его определяют как клинический синдром: он развивается от хронического стресса на рабочем месте, который не удается преодолеть. Стресс может быть связан с любыми неприятными обстоятельствами: увеличением нагрузки, конфликтами с коллегами, низкой зарплатой, отсутствием перспектив, плохими условиями труда.

Выгорание официально признали болезнью во многом благодаря женщине — американскому психологу Кристине Маслач. ­Любопытно, что она сама выросла в семье очень активно работающих родителей, которые к тому же занимались общественно-политической деятельностью. А еще эта профессор психологии из Калифорнии славится своей эмпатичностью. Именно она возмутилась и потребовала прекратить знаменитый тюремный эксперимент, который проводился в Стэнфордском университете. По сути это был симулятор тюрьмы, где проверяли, как меняется человеческая психика: кто-то становится настоящим садистом, а кто-то очень быстро ломается от беспомощности. Кристина Маслач была единственным свидетелем эксперимента, который пришел в ужас от происходящего, и искренне испугалась за последствия для психики участников.

Почему этот факт кажется мне важным? Да потому что невозможно погрузиться в тему выгорания без эмпатии. Я бы сказала, без этого качества вряд ли проблема превратилась в официально признанный синдром. Ведь чтобы понять, насколько выгорание может действительно выжечь изнутри, нужно суметь почувствовать, каково это. Нужно быть милосердным к себе и окружающим.

Вместе со своей коллегой Сьюзан Джексон Кристина Маслач создала знаменитый опросник выгорания. И вопросы там связаны именно с ощущениями человека на рабочем месте, его чувствами после работы, отношениями с коллегами. Более того, именно эти женщины выделили три главных симптома данного состояния, которыми пользуются во всем мире для его диагностики.

Да, выгорание в других сферах жизни не внесено ни в какой классификатор болезней, но я уверена, что все эти определения и симптомы так же работают и в сфере личных отношений, в родительстве, в творческой реализации. Когда вы будете читать о трех признаках выгорания, попробуйте абстрагироваться от того, что они касаются исключительно работы. Что ж, господа выгорающие, самое время проверить себя.

1.7. Эмоциональное истощение

«Я не могу больше», «я на пределе», «я на грани». Мне кажется, эмоциональное истощение проводит определенную черту между выгоранием и депрессией. В депрессии больше подавленности, апатии, безразличия (хотя не будем забывать, что депрессии бывают разные и внешне человек может выглядеть вполне бодро и благополучно).

В слове «истощение» больше энергии. Там есть определенный надрыв, всплеск, вздох изнеможения. В этом моменте человек чувствует, что очень долго с чем-то справлялся, мобилизовал все свои силы, тащил какую-то ситуацию сколько мог, и вот всё: он надорвался и теперь обесточен. Он больше не может жить как раньше, но и сил что-либо изменить уже не находит. Страшная точка остановки, душевной пустоты. Это еще не депрессия, но это то состояние, с которого она