Спасение выгорающих: от истощения к ресурсу - Оксана Козырева

Эмоциональное истощение можно сравнить с разрывом связки. Пока вы тренируетесь, постепенно ее растягиваете, увеличиваете нагрузку, видите результат — все хорошо, вы, например, всё легче и быстрее садитесь на шпагат, собираете комплименты и радуетесь, как много может ваш организм. Но если «пережать», взять нагрузку больше, чем ваши связки выдерживают, — будет разрыв. Врачи хорошо знают, что это очень тяжелая травма, лечится она и восстанавливается организм довольно долго. И о возвращении к прежней жизни и тем же шпагатам, например, еще продолжительное время говорить не приходится. Это нечто необратимое. Эта связка может срастись, но уже никогда не будет целой. Спайка на ней, напоминание о разрыве останется.

С психикой то же самое. В этой точке надрыва, смертельной эмоциональной усталости вы можете поймать себя на том, что потеряли способность испытывать чувства, близкие и родные люди уже не вызывают прежних эмоций, некогда любимая работа не радует, и даже мысли об отдыхе не вызывают никакой душевной реакции. Связи с тем, что было ценным, разорваны. Если все это про вас — знайте, это очень серьезный сигнал, что-то идет не так.

Эмоциональное истощение — это и про то, что «я ничего больше не чувствую, не испытываю». К примеру, вы можете находиться на дне рождения своего ребенка и рационально понимать: это хорошее событие, мой любимый сын или дочь, близкие рядом, это все большой повод для радости, но чувствовать эту радость вы не будете. Внутри — серое ничто, вата, пустота. Если вы смотрели мультфильм «Головоломка», то видели, что у каждого человека в голове сидят эмоции за пультом управления. Так вот: в случае эмоционального истощения их там больше нет. Они ушли. Они устали.

В состоянии эмоционального истощения мы можем сторониться общения, просмотра фильмов, поездок — потому что все эти события требуют эмоциональной включенности, нагружают дополнительными переживаниями, а мы с ­собой-­то не можем справиться, нам самих себя может быть много. Любые дополнительные стимулы (звуки, смех, чужие истории) будут только усугублять состояние.

В своей работе с клиентами у меня есть одно забавное правило: «Где ничего нет — там слишком много всего». Если человек говорит, что больше ничего не чувствует, у него не осталось эмоций, значит, на самом деле их было слишком много, больше, чем он мог выдержать. Это во-первых. А во-вторых, что-то в регуляции этих эмоций сработало не так. «Ничего нет» — это обман, скорее всего, там за дверью лавина, к примеру, невыраженной ярости, ненависти, злости на какие-то обстоятельства, ситуации или людей.

Да, в мире психологии очень много перевертышей. Там, где у человека всего так много, что в глазах рябит, зачастую внутри пустота. А там, где ничего нет, — куча всего за дверью. И фраза Новосельцева из «Служебного романа» («У меня куча дел!» — «Ничего, подождет, ваша куча!») тут не сработает. Эта куча точно не может ждать.

Как в случае с физическим истощением, голодом, грань между лечебным очищением организма и саморазрушением очень тонкая. Если голод никем не контролируется, организм не получает ценных веществ — он начинает умирать.

С лечебным голоданием все иначе, но это все равно стресс для организма, потеря привычного режима жизни, ограничение. И кто после этого заново налаживал режим, знает, что невозможно сразу начать питаться полноценными порциями и вернуться к обычной жизни и нагрузке. Это опасно. Чаще всего люди «откармливают» себя потихоньку, по чайной ложечке, осторожно, не добавляя специй и ­приправ. Чтобы как будто снова научиться вмещать и переваривать пищу. С эмоциями то же самое. Если истощение наступило, учиться чувствовать заново придется очень аккуратно, бережно, по чайной ложечке.

1.8. «Я не вижу людей, а значит, не вижу человека в себе»

Второй признак выгорания — деперсонализация. Его трактуют по-разному. Традиционно считается, что выгоревший человек становится циничным по отношению к окружающим, в нем теряется желание помогать людям, видеть в них личностей. Выгоревший человек начинает смотреть на окружающих как на вещи, становится абсолютно равнодушным к тем, кто обращается за помощью (хотя эта помощь зачастую входит в профессиональные обязанности, например у врачей, учителей, чиновников).

Вспомните какую-нибудь грубую сотрудницу госучреждения или управляющей компании. Или любую ситуацию, когда с вами обращались как с вещью или куском мяса (такое, увы, нередко встречается в медицинских учреждениях). Это и есть тот самый цинизм глубоко выгоревших людей. Внутри них выжженная земля, ничего не растет. Такой человек постепенно становится равнодушен к чужой боли, трудностям, переживаниям. Потому что какое-то время назад со своими собственными чувствами он обошелся так же.

Когда человек не видит ничего живого ни в себе, ни в других, он, как правило, очень сильно злится. Эта злость признается, выражается в грубости, отчужденности, хамстве, ­равнодушии, но она направляется не на тот объект, с которым действительно связана.

В глубине любого цинизма лежит ситуация, когда человек пережил очень сильное разочарование. Он очень старался, вкладывался — а у него не получилось, его никто не поддержал, или еще обругали в ответ; он хотел помочь — а его сделали виноватым, не поняли, обесценили, раскритиковали. В таких ситуациях обязательно есть объект злости — тот конкретный человек, с кем связаны ваши эмоции. И если вы воспитаны так, что злиться нельзя, нельзя ни с кем обсуждать проблему, конфликт, не дай бог про кого-то сказать плохо или попросить поддержки, то свою злость вы превратите в оружие против себя. Вместо того чтобы пожаловаться на несправедливость начальника или высказать ему свои аргументы, вы, например, решите, что разочаровались в профессии, и начнете с бóльшим цинизмом к ней относиться.

Внутри вас начнет разрушаться образ, который раньше давал силы и надежду: ваши изначальные профессиональные мечты, планы, удовольствие от любимого дела, смыслы, то, что раньше вас двигало вперед, вдохновляло и согревало. Все это начнет испепеляться (а зачем все это нужно, раз все равно придется разочаровываться, а это слишком больно). А снаружи будет лишь отражение данной проблемы: километры выжженной земли в отношениях с подопечными, коллегами, руководством.

Когда мы разрешаем себе разобраться в ситуации, злиться на кого-то или что-то, проживать эти состояния, то меньше шансов, что мы станем циничными.

В такой момент большое спасение — найти того, кто поймет ситуацию, сможет подобрать ободряющие слова, убедить, что не всегда будет так и подобные конфликты, разочарования — еще не повод отказываться от мечты, любимого дела, не повод обозлиться на всех.

Есть и другая расшифровка страшного слова «деперсонализация». Оно означает состояние, в котором человек теряет свое собственное «я»,