Психотерапия – это не то, что вы думаете - Джеймс Бьюдженталь

(Поскольку я все еще пишу, а вы все еще читаете, можно предположить, что мы с вами решили продолжить уже начатое действие. По крайней мере, на данный момент.)

Что касается пространства вокруг нас: в следующее мгновение вы можете получить сообщение о смерти вашего дальнего родственника, о существовании которого вы даже не помните, и узнать, что он оставил вам в наследство 100 тысяч долларов, или сообщение о том, что по какой-то причине полиция окружила здание, в котором вы сейчас находитесь, и требует, чтобы вы немедленно сдались. К вам в комнату может внезапно проникнуть грабитель или зайти ваш лучший друг или совершенно незнакомый человек, который полностью изменит вашу жизнь. Ну, или, что более вероятно, вам просто позвонят и пригласят на ужин.

И внутри, и вокруг нас находится пространство не поддающихся исчислению возможностей. Однако каждый миг мы предаем многие из этих возможностей забвению, сознательно или бессознательно выбирая те, которые актуализируем в следующий миг, а затем выбираем снова, снова и снова…

Пространство вокруг нас, пространство, которое открыто до тех пор, пока мы не сделаем выбор, что делать или не делать. Возможности всегда в зоне доступа, а за любой из них – еще больший набор все новых возможностей, бесконечных и безграничных. Чаще всего мы этого не замечаем; мы следуем привычным шаблонам, но альтернативные возможности присутствуют всегда.

Почему мы их не реализуем? Потому что это нарушит наши планы, планы многих других людей, нашу собственную жизнь.

Я собираюсь закончить писать это (или читать это).

«Собираюсь» не означает «вынужден» – у вас все еще есть выбор. Да, но меня «вынуждает» к этому мое желание или мое чувство ответственности… (то есть здесь все еще присутствует мой выбор).

Или мы говорим: «Я не из тех людей, которые могут угнать машину или сделать что-то еще из того, что вы предложили». Все равно это будет выбор. И конечно, этот выбор зависит от того, как вы себя определяете. Но сами по себе возможности при этом все равно остаются.

«В любом случае вам не удастся совершить угон и побег, а если вы попробуете это сделать, вас поймают и накажут». Здесь еще больше ожиданий: что возможно, что невозможно и какими могут быть последствия. Наши собственные представления всегда порождают возможности, часто неявные, включая те, которые мы объявляем невозможными. Разве в этом мире можно убивать врагов? Следует ли изображать безразличие, когда вы категорически против? Действительно ли деньги важнее принципа? Что лучше – получить образование или начать карьеру? Как выбрать спутника жизни? Как сделать так, чтобы для моего сына все сложилось удачнее, чем для меня? Приведет ли нынешняя политическая система к наступлению лучших времен или к гражданским беспорядкам?

То, как мы определяем себя и свои миры, – это часть истории о скафандрах, которые мы носим. Если бы мы определяли себя иначе, если бы мы по-другому представляли себе, что является ценным, а что опасным, мы, конечно, изменили бы свое поведение и выбор своих действий. Перечень возникающих вопросов бесконечен, и мы отвечаем на них снова и снова, не осознавая, как наши ответы накладывают ограничения и открывают возможности, составляющие функционал наших скафандров.

Это ни в коем случае не означает отрицания наличия вполне реальных сил, оказывающих на нас постоянное давление. Однако мы настаиваем на том, что то, как эти силы на нас влияют, является продуктом их взаимодействия с нашими внутренними ценностями, установками и потребностями.

Наличие земного притяжения невозможно отрицать, но при этом мы ходим прямо, летаем на огромные расстояния (даже на Луну), возводим небоскребы и взбираемся на отвесные скалы.

Нас учат: «Не убий», но мы вооружаем и тренируем полицию и армию, казним убийц и тратим миллионы на создание, демонстрацию и распространение произведений, в которых фигурируют убийства.

Газеты и новостные программы рассказывают нам о людях, чьи скафандры отличаются от тех, что носит большинство из нас: о героях-астронавтах и коррупционерах, нобелевских лауреатах и серийных убийцах, а также обо всем удивительном диапазоне и разнообразии человеческих жизней.

Многое из того, что составляет наши скафандры, пришло к нам неосознанным путем и не является результатом нашего собственного выбора. «Я – мужчина» означает совсем иное, чем «я – женщина». И суть этих различий опять же будет отличаться в разных культурах. Но даже эти определения подвержены изменениям для обоих полов – в большей степени для женщин, чем для мужчин, но при этом повсеместно. Возможности для таких изменений существовали всегда, но цена принятия этих изменений тоже изменилась.

Переживания, связанные с серьезной опасностью и неизбежностью смерти (например, во время войны или стихийного бедствия), или ситуации, в которых мы имеем больше возможностей для выбора, но при этом понимаем, что он может изменить всю нашу жизнь (брак или развод, глубинная психотерапия, окончание высшего учебного заведения, рождение детей), имеют общий и важнейший элемент: кардинальные жизненные перемены требуют от нас осознания наших скафандров, наших способов определения себя, наших миров, наших взглядов на то, что хорошо, что плохо и что имеет значение.

Часто, хотя и не слишком явно, переживания призывают нас к осознанию того, что, как ни странно, плохо поддается осознанию: нашей абсолютной свободы выбора в почти безграничном пространстве возможностей.

Осознание собственной открытости может привести к созиданию или к безумию. Творчество и научные исследования, образно говоря, представляют собой космические путешествия в окружающее пространство. Конечная точка большинства из них находится не слишком далеко от привычной Земли; иногда кто-то отваживается зайти дальше (заметьте, что это отличается от «далеко»). Разница состоит в постепенном отходе от привычного, в отличие от резкого скачка – в причудливую, творческую или иную незапланированную реальность. (Это может произойти при разводе, увольнении после многолетней работы на одном месте, срочном переезде в другой город.)

Это означает, что каждый по-настоящему творческий шаг – в искусстве, науке, отношениях, где бы то ни было, – это отважный прыжок в темноту. И в этой темноте нет никаких предопределенностей. Катастрофа столь же вероятна, как и успех. Именно это часто является признаком по-настоящему креативного действия. Креативность может заключаться в самом факте непредсказуемости конечного результата.

Разум и наука учат нас тому, что возможность – это пространство в прямом и переносном смысле. Возможности бесконечны. На первый взгляд это звучит здорово. «Учеба в школе закончилась – теперь нам открыты все пути!» Однако дальнейшее столкновение с пространством возможностей может привести к изменению нашего настроя. Мы видим, что все настолько открыто, что начинаем искать