Неврозы: клиника, профилактика, лечение - Михаил Ефимович Литвак

Изменилось также мое отношение к окружающему миру, людям. Я стала радоваться жизни, встречам с новыми людьми. Депрессивное состояние прошло. Безусловно, бывают огорчения и неудачи. Но раньше расценивала их как удар судьбы, а сейчас без надрыва начинаю анализировать, почему так получилось, в чем моя ошибка, и спокойно решаю проблему. Если я вижу, что в какой-то ситуации не в силах ничего изменить, принимаю ее такой, какова она есть. Конечно, не всегда получается, но я стараюсь постепенно завоевывать позиции. Спала огромная внутренняя тревога по любому поводу. Изменился эмоциональный фон. Как правило, настроение хорошее. Заметно повысилась работоспособность. Я почувствовала себя полноценным человеком. Отношения с мужем стали прекрасными. Конфликты ушли. Появились настоящие близость и любовь. И венец всего – в скором времени я собираюсь стать матерью. Стала спокойней реагировать на недостатки и просчеты других людей. Я ведь тоже далеко не идеал».

Несмотря на беременность, И. успешно работала на полную ставку. Родила здорового сына.

В настоящее время активна, жизнерадостна, общительная, настойчива, непринужденная в поведении. Свободна от влияния группы, самостоятельна, находчива. По отношению к другим не стремится играть доминирующую роль. Не склонна к морализированию. Хорошо развита способность к обучению, анализу, синтезу информации. Критически мыслит, старается вникнуть в сущность новых идей.

Итак, предложенное лечение позволило добиться изменения личностного комплекса. Теперь это комплекс «демократической общности» с плюсами во всех позициях.

4.3. Личностный комплекс «замкновенного прикрытия»

Психологический портрет и жизненный путь больных данной группы и больных с комплексом «соматического прикрытия» весьма схожи. Здесь также отмечались двойственность поведения, неспособность довести до конца начатое дело, остановка на полпути и отступление от главных жизненных целей. Однако в позиции «ТРУД» отрицательное содержание было более выражено. При жизненных неудачах больные прибегали к приему алкоголя, который, временно купируя эмоциональное напряжение, усугублял неблагоприятную ситуацию. Если последняя ликвидировалась, прием спиртных напитков прекращался. Ни у одного больного не было признаков хронического алкоголизма. Появление выраженной психопатологической и соматовегетативной симптоматики сразу же обрывало алкоголизацию.

Таблица 11

Предиспозиционные факторы развития заболевания при личностном комплексе «алкогольного прикрытия»

Чаще всего больные этой группы воспитывались в стиле «преследователя». Многие из них испытали материальные лишения и жестокое обращение в семье. В случаях, когда отмечался тип «ежовых рукавиц», семьи внешне выглядели благополучными. Родители занимали хорошее, иногда высокое социальное положение, но в семье над детьми устанавливался жесткий контроль. При смешанном воспитании доминировали мотивы стиля «преследователя».

Учились в школе больные без интереса, под давлением родителей. В первых классах успеваемость была неплохой, но по мере роста самостоятельности ученика она становилась неравномерной, а затем падала. В результате многие не окончили начатого образования. Образовательный ценз этой группы по сравнению с другими был самым низким. Только двое больных имели высшее образование. Многие бросили учебу в техникуме и институте. Мотивы этого – желание быстрее стать самостоятельными в материальном отношении.

Жизненный путь этих больных часто делал изломы, имелись и отступления назад. К моменту наблюдения трое больных, в прошлом водители, работали слесарями, двое больных, в прошлом бригадиры, занимали рядовые должности, один больной, математик по профессии, прекратил заниматься научной работой, хотя диссертация была почти готова, еще один больной, врач по профессии, за шесть лет три раза менял квалификацию. Общение ни с теми, кто стоял на более высоком социальном уровне, ни с равными по положению не приносило им внутреннего удовлетворения.

Семейная жизнь в данной группе также не складывалась. Почти все состоящие в браке считали его неблагополучным. Холостые отмечали затруднения и разочарование при возникновении близких отношений.

Явления невротизма возникли очень рано и были достаточно тяжелыми. С детства наблюдались навязчивые страхи темноты, наказаний. Лишь у двух больных явления невротизма и невротические реакции появились в зрелом возрасте. Чаще наблюдались психатенические реакции, затем астенические, реже – истерические.

Причиной своей болезни большая часть больных считала соматическое заболевание, меньшая – лично-семейный конфликт. Истинная же причина невроза ими не осознавалась.

Лечение больные обычно начинали у терапевта или невропатолога. Наиболее распространенный диагноз – нейроциркуляторная дистония. В трех случаях отмечался диэнцефальный синдром, в одном – хронический конъюнктивит.

Чаще в данной группе отмечался невроз навязчивых состояний. Во время конфликтных ситуаций усиливались и учащались невротические реакции. Клиническая картина обычно формировалась на фоне вегетососудистого пароксизма, сопровождавшегося страхом. В ряде случаев пароксизм возникал после алкогольного эксцесса и сопровождался фобическим синдромом. У восьми больных наблюдалась кардиофобия, у двух – алценофобия. Довольно быстро появлялись вторичные навязчивости. Больные боялись оставаться одни, уходить далеко от дома, уезжать из города, ездить в транспорте и т. п. Это начинало ограничивать их социальные возможности. В дальнейшем возникала субдепрессивная симптоматика.

Таблица 12

Основные клинические характеристики, методы лечения и его результаты при личностном комплексе «алкогольного прикрытия»

У больных с астеническим неврозом заболевание развилось на фоне значительной нагрузки, которую им пришлось нести в семье и дома. К явлениям астении присоединились субдепрессивные расстройства с навязчивыми размышлениями кататимного содержания, сенестопатии. Сексуальные проблемы и суицидальные размышления отмечались только у одного больного. Все больные с данным комплексом лечились в стационарных условиях.

Особенностями комплекса можно объяснить то, что единого стереотипа поведения здесь не было. Одни больные в стационаре осваивались достаточно долго, затем нашли узкий круг больных для более тесного общения. О своих переживаниях говорили неохотно. На групповых занятиях оставались пассивными до конца курса лечения. Другие больные включились в работу группы быстро и охотно. Третьи приступили к занятиям с неохотой, но затем увлеклись работой. Четвертые, став отрицательным лидерами, активно стремились сорвать занятия и не скрывали своего негативного отношения к этой форме лечения.

При индивидуальной работе многие больные неохотно и формально отвечали на вопросы анкет, без интереса относились к экспериментально-психологическим исследованиям. Некоторые явно недоумевали, когда их расспрашивали о детских годах, взаимоотношениях в семье. Гораздо продуктивней была беседа, когда речь шла о болезненной симптоматике. Поэтому для составления истинного психологического портрета, определения жизненного пути, системы отношений требовались, как ни в какой другой группе, объективные сведения. Лишь три человека написали свои автобиографии.

Психотерапевтическая стратегия и тактика здесь и в группе «соматического прикрытия» во многом совпадали. Больные довольно быстро понимали связь алкоголизации с психотравмирующей ситуацией, но долго не осознавали, что последняя была обусловлена их личностными характеристиками.

Во многих случаях при первом курсе лечения достичь успеха не удалось. Катамнестическое наблюдение показало, что в этой группе эффект от лечения был самый нестойкий. У ряда больных наступило обострение через два-четыре месяца после выписки,