Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова

и в других областях жизни. Например, такой человек может горько жаловаться на то, как ему плохо на текущем месте работы, но яростно отвергает предложения терапевта найти более подходящее место. В этих жалобах явно или неявно прослеживается требование, обращенное к самой жизни: «Ты сама дай мне то, что мне нужно, я не буду делать ничего». Ожидается, что жизнь должна поднести желаемое (страстно желаемое) на золотом блюдечке, и если это ожидание (точнее, требование) не выполняется, то происходящее переживается как горькая обида. Здесь также заметен след генетически гораздо более раннего переживания маленького ребенка, требующего, чтобы вокруг него вращался весь мир, ребенка, который пока не может ощутить себя просто его частью. Нередко в рассуждениях клиентов проявляется очень специфическая и хорошо узнаваемая позиция: «Если я буду просить о чем-то, искать кого-то, я поставлю себя в крайне зависимую, беспомощную, унизительную, постыдную позицию. Нет! Пусть жизнь принесет мне все сама, или мне вообще ничего не надо!»

Очень характерным для нарциссической личности является горькое признание, что по-настоящему ее никто никогда не выбирал, никогда не ставил в центр собственной жизни, что никто и никогда по-настоящему не был в ней заинтересован. Иногда она может вспомнить какие-то отношения, в которых ощущение выбранности все же было (но обычно это отношения, из которых она либо вышла сама, грубо обесценив партнера, либо партнер со временем остывал и обесценивал ее саму). Если сложить воедино самообесценивание, идеализированное восприятие желаемого партнера, опыт невыбранности и детское требование, чтобы жизнь предоставила желаемое сама, то становится понятно, почему нарциссически организованная личность может воспринимать перспективу романтических отношений с такой безнадежностью. Никакие заявления терапевта, никакие попытки утешить и вдохнуть в клиента веру, что «все будет, вот увидишь», здесь не работают; с моей точки зрения, гораздо больших результатов можно добиться, если осторожно, с сочувствием и интересом, попробовать прояснять вместе с клиентом суть этого сложного переживания, увидеть то, что стоит за этим переживанием одиночества и безнадежности. Для такого клиента, повторюсь, огромное значение имеет сам по себе интерес терапевта к его личности, желание понять его, готовность прикладывать усилия, чтобы по-настоящему понять и услышать его.

Еще одним компонентом комплекса тягостных переживаний, настигающих такого человека в состоянии «эмоциональной ямы», является крайне тревожное, но неясное и непонятное нарциссической личности переживание, которое символизируется в первом приближении как «Я есть?» или «Кто я?», как ощущение прозрачности, неясности, размытости «Я». Речь идет о переживании именно аутентичного «Я», а не Фальшивого «Я» (маски). Дело в том, что в ежедневной своей жизни такой человек действует из фальшивого «Я», некоего искусственно созданного образа, например, сильного, интеллектуального, ориентированного на успех субъекта. Однако колосс этот стоит на слабых ножках; бессознательно нарциссическая личность ощущает, что образ этот ненадежен, не укоренен в интрапсихической реальности, так как попросту не имеет с ней реальной никакой связи. В периоды «эмоциональных ям» это переживание становится особенно острым и вызывает много тревоги – образ фальшивого «Я» переживается как чуждый, как шелуха, как искусственно сотворенная маска, за которой – непонятная, скрытая эмоциональная реальность, которая «точно есть», но для которой нет ни отчетливого ощущения, ни подходящей символизации и которая поэтому пугает. Если выражаться образно, это похоже на то, что в фальшиво-пластмассовом доме где-то в дальней кладовке (или в погребе) заперто что-то живое, которое мучается, но даже очертания этого живого непонятны. Неясно, полумертвый ли это котенок или какое-то большое больное животное. Само по себе ощущение этого непонятного, неясного, не имеющего очертаний чего-то, что мучается, вызывает сильную тревогу – и одновременно это сигнал жизни, сигнал, подаваемый кем-то живым, находящимся в фальшивом безжизненном пространстве. Более того, очень часто нарциссическая личность прослеживает, что в обществе одних людей эта часть не подает никаких сигналов, и тогда такой человек ощущает себя неживым; в присутствии других людей эта часть пробуждается и подает постоянные сигналы глухого страдания. Помню клиентов, которые, приходя на сессии, начинали заливаться слезами, не понимая, почему плачут, почему в контакте с терапевтом они начинают слышать в себе сильную внутреннюю боль. Равным образом они не понимали и того, каким образом это «окошко боли» закрывается в обычной жизни, в контакте с другими людьми. Слезы эти были связаны для них с переживанием боли, которую (по ощущениям) они всегда носили с собой, но которая могла проявиться, показаться именно на встречах с терапевтом; плакать было мучительно, а иногда и унизительно, однако слезы эти давали ощущение себя живым и последующее облегчение.

Описываемое здесь переживание «Кто я?» отражает серьезное внутреннее замешательство нарциссической личности по поводу того, кто она – фальшивый, неживой выстроенный фасад (посредством которого она взаимодействует с окружающим миром) или нечто иное, подающее сигналы страдания, но совершенно непонятное. Это замешательство становится особенно понятным, если учесть, что с этой скрытой внутренней реальностью, с этим непонятным, но живым у нее отсутствует связь. Ни одна субличность, ни один субъект внутреннего пространства нарциссической личности не имеет с ней коммуникации, никто не смотрит в ее сторону, не пытается прислушаться к «стонам из погреба». Горькой правдой является то, что такой человек обращается с собственной аутентичностью так, как обращались ранее с ней самые близкие люди: он отказывается замечать ее, да и вообще давать ей место. Теперь сцена, которая ранее разыгрывалась в реальности между матерью и ее ребенком, становится сценой, разыгрывающейся во внутреннем пространстве; теперь уже нарциссическая личность сама обращается с собственным внутренним ребенком так, как когда-то обращались ее родители. Отсюда становится совершенно понятным и направление терапевтической работы: в контакте с таким клиентом важно дать пространство аутентичной, детской части и постараться услышать ее. Уже одно это дает нарциссической личности большое облегчение (хотя и не добавляет определенности).

Таким образом, мы рассмотрели переживание «Я», характерное для нарциссически организованной личности. Как видим, оно сильно фрагментировано, «расколото» и обычно дрейфует между тремя базовыми состояниями компенсации («сияющая корона»), декомпенсации («тающая», или «шатающаяся», корона») и состоянием «эмоциональной ямы» («стуки из гроба»). Для грандиозного варианта нарциссизма наиболее частым состоянием является первое, для дефицитарного варианта – второе. Значительная представленность третьего состояния («эмоциональная яма»), хотя и приносящая такому человеку весьма ощутимый дискомфорт, дает наиболее благоприятный прогноз с точки зрения успешности психотерапевтической работы.

Глава 7

Пиковые переживания нарциссически организованной личности

Итак, внутреннее пространство переживается нарциссически организованной личностью чаще всего как пустое, скучное и безжизненное, и это переживание связано с отсутствием непосредственного доступа к собственной аутентичности, отсутствием доступа к реальным чувствам, к реакциям Внутреннего Ребенка. Тем не менее в жизни такой личности есть