Мы с тобой одной крови. Как отношения с братьями и сестрами влияют на нас и нашу жизнь - Инна Сергеевна Александрова

и те самые концы, которые едва сводятся с концами. Но таланты детей, каждого к своему, не давали опустить руки. Старшая увлеклась театром: «Хорошо, мы купим ей сценический наряд, мы постараемся, мы соберём». Средний сын полюбил науку и открытия, и родители стремились освободить деньги для новой книги и наборов с экспериментальными опытами. А младший ещё верил в чудеса и в силу своего возраста пока ждал игрушки.

– Мы хотим начать жить в достатке, – говорили они на сессии.

– Давайте поисследуем, что это означает для вас.

В игре выпадает карточка, они удивлённо смотрят на меня.

– И всё?

– А что там у вас?

Читаю вслух: «Я хочу этого. Я достоин этого».

– Это всё?

– А вы попробуйте, – с предвкушением отвечаю я.

И тут начинает разыгрываться сцена: языки онемели, щёки налились красным, а от былой уверенности и след простыл.

– Мы не можем.

– Не можете эту фразу произнести вслух?

– Не можем сказать, что мы достойны. Что мы достойны жить в достатке.

– Почему же?

– В многодетной семье нам нельзя было.

– Нельзя что?

– Думать только о себе.

– А когда вы хотите жить в достатке сейчас, разве вы думаете только о себе, не думаете о своих детях?

Молчат, а краснота с щёк по-прежнему не сходит. Так бывает, когда системный стыд лезет наружу через тело, и это скрыть невозможно. Внушенный стыд за то, что хочешь жить свою жизнь, жить её хорошо, – к этому мы ещё вернёмся.

– Кому ещё станет хорошо, если вы начнёте жить в достатке? – не сдаюсь я.

– Нашим детям.

– Попробуете разрешить себе ради них?

– Мы хотим этого. Мы этого достойны, – сначала робко, а потом с большей силой произнесли они. – Как камень с плеч, как же сейчас легко внутри.

Так бывает, когда игроки приходят за одним лишь заданием от игры и получают большое сокровище на всю дальнейшую жизнь. Сейчас я наблюдаю, как их «жить в достатке» красиво распускается, словно бутон по весне. Распределение детей по разным нишам простимулировало семью к росту. Семью, в которой любили всех детей одинаково и старались не давать ревности перейти дорогу между ними.

Самоощущение «Мне дали мало» порождает внутреннюю недостаточность. А эти «дыры» так просто не залатать.

Таким образом, при ревности нарушается системный порядок баланса. Ибо «Я» считает: то, что дано «Тебе», – не по праву. Осуждение на недостаточную отдачу ресурсов в адрес родителей и всей системы в целом – неразумно.

Идентичность,

или Чему мы на самом деле завидуем

Зависть – это когда «Я» считает, что «Ты» и «Твоё» незаслуженно. «Я» лучше и достойнее, ибо «Я»… Сюда можно подставить любой эпитет, логично, исключительно по мнению самой фигуры, объясняющий преимущества и привилегии по сравнению с сиблингом.

В этом эпитете и кроется идентичность: «Я» считаю себя таким-то. Самоопределение отчасти является результатом выбора избранной сиблингом ниши. Она складывается из ответов на вопрос «А кто я?». Формируется ещё в детстве, в том числе при близком контакте с сиблингом, и с течением лет только наращивает своё могущество.

Но идентичность – это не только следствие нишевания. Есть и системно обусловленные процессы.

Мнение о себе, идентичность способны передать значимые фигуры в виде семейного мифа[53]. Если семье выгодно считать тебя таким-то, то это послание будет неоднократно повторяться. До тех пор, пока член семьи не заучит его. Так, в одном из кейсов клиент жила из позиции, что она недружелюбная «злюка». А дело было в следующем. Однажды, будучи пятилетним ребёнком, она обнаружила, что её кроватку передали новорождённому брату сразу же, как только привезли из роддома. Мало того что запустился процесс детронизации, на котором я отдельно останавливалась, так ещё родители «подлили масло в огонь». Заметив, как девочка рыдает у своей кроватки, отдернули её со словами: «Да за что ты так возненавидела брата? Он же маленький! Что ты, злюка-калюка?!» Девочка, быть может, и не запомнила бы эту историю в тот момент, но её пересказывали из раза в раз за семейными застольями. Этим «подкрепили» и перевели из просто истории в функциональный семейный миф. При любом удобном случае её обвиняли в недружелюбности и попрекали: «Она у нас в семье главная по злости!» В системе полка «злости» была закрыта ею. При таком случае потребность испытывать это чувство у других членов семьи отпадает. Функция ведь выполняется.

В этом кейсе описан и взаимообусловленный психологический процесс интроекции – того, как мнение других о нас становится нашим. При повторении семейного мифа через какое-то время сиблинг начинает верить в то, что да, он такой. Идентичность, переданная системно, выглядит именно так.

Старшие и младшие по-разному следуют родительским установкам. Фрэнк Саллоуэй, которого я уже упоминала, в конце XX века предположил и оказался прав, что младшие дети менее слушаются родителей: они в самостоятельном поиске своей идентичности. Им реже можно что-то навязать. Стремлением к своему уникальному пути они нарабатывают любознательность к миру, характеризуются экстраверсивностью и более открыты новому опыту[54]. Старшим же детям чаще свойственен консерватизм благодаря приверженности родительским взглядам и оглядке на их одобрение.

Но у младших есть другая интересная динамика по отношению к выстраиванию образа себя. Им свойственно сравнивать себя со старшими и, исходя из этого, выстраивать самоидентификацию. Старшие реже выстраивают свою идентичность в зависимости от характеристик младших и с ними в этих вопросах не соперничают[55].

Старшие дети при принятии решений оборачиваются на фигуры взрослых, у младших же в фокусе внимания их сиблинги. Соперничество с условно равным, находящимся на той же горизонтали, вырабатывает иные стратегии для эффективного сотрудничества. В этом плане конкуренция со старшим даёт преимущества – гибкие коммуникативные навыки, умение находить компромисс и выигрышные варианты. Младшие лучше ладят с людьми, активнее взаимодействуют, умеют дружить и полагаться на своих товарищей, больше открыты к помощи. Именно благодаря этим навыкам младшим менее свойственна зависть, в движении вперёд они используют иные мотивационные рычаги. Доказывать свою состоятельность им не требуется: с детства они получали любовь просто так, без условий. Они становятся успешными в своей нише и получают желаемое, сотрудничая с другими. Успех в их случае имеет более здоровый, конструктивный и целеобразующий характер, направляющий на активную деятельность и развитие.

Если ребёнок занимает академическую нишу, то, скорее всего, жить он будет из своей умной части.

«Я умная» – такое решение принимает старшая девочка в семье в детстве. Да, ей прекрасно удаётся эта идентичность, но, вырастая, она начинает сталкиваться с трудностями.