Снимите белое пальто. Что заставляет хороших людей самоутверждаться за счет окружающих и как этому противостоять - Долли Чуг

«Но я хороший человек, – запротестовала мать Кайла, Джоди. – Я не расистка». Слово «расизм» пробудило в памяти картинки с факелами и мантиями[34], от которых вера семьи Кайла была далека. Они подняли за семейным столом острый социальный вопрос.

«Я хороший человек»

Мать Кайла – не новичок в острых социальных вопросах. На самом деле она как раз и знаменита тем, что сама поднимает их. Тираж ее книг перевалил за тридцать три миллиона экземпляров, так что Джоди Пиколт по праву считается автором бестселлеров. Обычно ее романы дебютируют на верхних строчках топа The New York Times. И она не просто автор с громким именем, но еще и издательский мега-бренд. Вы не найдете в Америке (да и во многих других странах) аэропорта или книжного магазина, где на полках не было бы ее книг.

Как и многих авторов художественных романов, Джоди часто воспринимают как легкомысленного производителя пляжного чтива. Она же (куда более точно) описывает свои работы как нравоучительные романы. События, происходящие у нас на глазах, часто вдохновляют ее зарываться в глубокие острые темы: эвтаназия, школьные стрелки, Холокост, убийство из милосердия, исследования стволовых клеток, смертная казнь, суицид. Свою первую книгу Джоди Пиколт я импульсивно купила в дорогу, собираясь провести несколько дней на пляже. Ощущение от чтения было такое, словно я включила фильм «Мамма Миа!», а кто-то подменил его на «Список Шиндлера». У импульсивной покупки оказался неожиданный положительный эффект. Мне даже в голову не приходило, насколько умные и заставляющие думать истории я упускаю.

Но даже после более двадцати книг на важные и актуальные темы Джоди еще предстояло написать о расизме. Однажды она пробовала, много лет назад, когда прочитала о белых полицейских, которые всадили четыре пули в спину своему коллеге, афроамериканцу, работавшему под прикрытием. Ей было трудно создать персонажа и голос, которые ощущались бы настоящим. Несмотря на свое фирменное «бестселлер-каждый-год», она бросила этот проект.

С развитием карьеры тема расизма отошла на задний план. «Я выросла на Лонг-Айленде, в преимущественно белом городе. Не то чтобы я не думала о расах. Мне скорее просто не приходилось об этом задумываться», – говорит Джоди.

И теперь Джоди размышляла, не пора ли попробовать снова. Когда она упомянула об этом Кейтлин и Кайлу, они переглянулись с сомнением. В конце концов, они знали, что Джоди обязательно проведет свое фирменное исследование. «Но я беспокоилась, что она попытается рассказать историю с точки зрения цветного участника. О том, для кого и зачем она решила писать, – рассказывает Кейтлин. – И особенно беспокоилась, что она сохранит свое понимание расизма, основанное на индивидуальном, [а не системном] подходе». Между собой они с Кайлом говорили о том, как помочь его матери разобраться в вопросе.

Волевые поступки

Идея пришла в голову Кейтлин. Она предложила Джоди сходить вместе на антирасистский семинар[35]. Джоди была очень рада. Семинар был лучшим возможным дополнением к ее обычному плану исследований. Она также задумывалась: «Как мне прислушаться к тем, кто действительно пережил этот опыт [быть чернокожим в Америке], ведь сама я такого не испытывала, и как мне отразить все это настолько честно, насколько возможно?» На семинаре она могла учиться и слушать разные голоса.

Итак, Кейтлин и Джоди отправились на иммерсионный трехдневный семинар. Некоторые участники были активистами, вовлеченными в проблемы расизма и других видов неравенства, как Кейтлин. Другие больше походили на Джоди, сторонники, для которых такое пространство было в новинку. Джоди вспоминает, что большинство посетителей были цветные. Кейтлин же наоборот говорила, что в основном распределение было равным, «или, может быть, белых было чуть больше». Когда я рассказала ей об этом несоответствии после проверки фактов для книги, она ответила: «Забавно». Джоди и Кейтлин были на разных этапах ограниченной осознанности, и Кейтлин посмеивалась над различиями в том, что они видели в одной и той же комнате.

Джоди слушала людей с совершенно другим этническим или расовым прошлым. Молодая американка азиатского происхождения плакала из-за того, что считала себя непривлекательной. Она усвоила представление о том, что широкие подведенные западные глаза определяют красоту. Афроамериканка рассказывала о «маске», которую ей приходится надевать каждое утро, чтобы справиться со стереотипами, пытающимися представить ее злобной черной теткой. Джоди не ожидала, что почувствует себя такой разбитой. Это был не тот расизм и расисты, о которых она ожидала услышать. Она была частью расистской системы, о которой все говорили, которая распространилась на все системы общества. В эти поворотные минуты Джоди могла замкнуться в себе или даже уйти, или же она могла остаться в комнате – и физически, и мыслями. Выбирая остаться и продолжить слушать, она совершала то, что я называю «намеренной осознанностью».

Семинар открыл для нее системный расизм, так же, как и беседы Кайла и Кейтлин за столом. Джоди не могла уклониться от своей роли белой в системе. «Это было просто ужасно. Я хлюпала носом прямо при всех. Было чувство, словно меня отхлестали по щекам. Выйдя оттуда, я поняла: «Нет, это исследование не ради книги. Оно ради меня самой», – вспоминает Джоди. Это было как раз то направление саморефлексии, на которое Кейтлин и надеялась.

Джоди стала замечать вещи, которые, возможно, не очень-то хотела видеть. У нее был выбор – отвести взгляд или продолжать смотреть вопреки всему. Она выбрала продолжать. И начала с самой себя, замечая то, что не беспокоило ее раньше. Она вспоминает: «Моя бабушка была поразительной женщиной. Даже в свои девяносто она по четыре дня в неделю добровольно работала». Бабушка Джоди взаимодействовала с цветными в качестве воспитателя в детском саду в малообеспеченном сообществе. «Она никогда бы не назвала себя расисткой, – говорит Джоди. – Правда иногда она использовала оскорбления на идиш по отношению к черным. Это расизм. Я сама никогда бы так не сказала, но я и не говорю на идиш. И с ней я никогда это не обсуждала».

Также раньше она гордилась многообразием своей жизни в колледже родного города. Группа одноклассников Джоди по писательскому мастерству, в том числе подруга афроамериканка, обедали вместе после уроков. Теперь же Джоди чувствовала популизм своего заявления «у меня была чернокожая подруга в колледже», будто оно делало ее лучше. Она задумалась, что, если бы та девушка была белой, она скорее всего не называла бы ее подругой. Они были скорее знакомыми. И несмотря на внешние различия, ее жизнь в колледже, предположительно многообразном, мало чем отличалась от менее многообразного детства.