Психопаты правят миром. Стратегии тех, кто побеждает - Леонид Маркович Кроль

Откуда берется прокрастинация у нормативных людей? Именно оттуда — из несделанных пауз, из попыток постоянно уплотнять время. Сильно натянешь — начинает рваться там, где тонко. Если проделывать дырочки осознанно, рваться не будет, а будет ритмично растягиваться.

Откуда берутся сорок восемь часов в сутках у успешных психопатов? Именно оттуда — из пауз. Вроде ничего не делаешь, но оставшееся время такого отличного качества, что просто удивительно.

Откуда у них берется масштабирование времени, денег, ресурсов, откуда столько энергии? Из ритма, из упругости, из подскакивания «пауза — интенсивность».

Паузы — это дыхание, воздух нашей жизни.

Чередование пауз и плотной (энергичной, активной) деятельности — естественная пульсация, тук-тук, систола — диастола. Роль паузы любого размера — регулировать происходящее. Мы отвлекаемся от сиюминутного результата, регулируем процесс и даем процессу регулировать себя. Пауза — это взаимодействие с процессом. Процесс получает паузы и становится немного более здоровым. Когда мы залипаем, мы без пауз. Когда перекрикиваем собеседника, мы без пауз. Когда шпарим вперед не глядя, мы без пауз. То, что мы можем контролировать, чем можем управлять по-настоящему, находится главным образом в паузах. То, что может эффективно направить нас, те подсказки, которые помогают нам, мы тоже видим в паузах.

Пауза и есть важнейший инструмент управления миром.

31. Не смотри внутрь

Наше время очень любит чувства и чувствительность. Еще бы: наступает эпоха эмоционального капитализма, а значит, чувства становятся ценностью. Помедлите немного на этом слове и скажите его еще раз, избавляясь от привычно-метафорического смысла: ценностью, значит чем-то, имеющим высокую цену, валютой, капиталом.

Расхожая мораль позитивной поп-психологии диктует: чувства надо переживать и проживать по порядку; хорошо, когда чувств много; еще лучше, если их не приходится прятать; чувствам надо верить — это важный индикатор. Нет ничего хуже положения, при котором чувства умирают или «капсулируются». Недаром так часто приходится слышать о депрессии как о болезни, при которой чувства тускнеют, а с ними и удовольствие от жизни.

Нормативная адаптация в наше время предполагает включение эмоций в оборот и использование для этого «правильных средств»: заниматься спортом, хорошо питаться, медитировать, быть осознанным и проработанным, посещать психолога. Можно даже дать своим чувствам оценку: хорошо ли они, пардон за тавтологию, себя чувствуют. Считается, что всем этим лучше всего начать заниматься еще до того, как тащить себя «на рынок» — на работу или в отношения. Стыдно, дескать, выходить на люди непричесанным и немытым, непроработанным травматиком с неразвитым «я» и незнанием своих подлинных эмоций. Люди будут тыкать пальцем и отвергнут тебя.

Психопат смеется над подобными предположениями. Нельзя не заметить, что чувства психопатов часто имеют другой метаболизм, чем предписывает нормативная адаптация нашего времени. Психопаты не то чтобы менее чувствительны или непременно бесчувственны — нет. Просто они ведут себя так, как будто чувства для них ценностью не являются. Еще точнее: может быть, и являются, но ценность эта их личная, а не универсальная.

Здесь психопат поступает так же, как с деньгами: что хочу, то и чувствую! Хочу — не чувствую ничего. Хочу — на свадьбе плачу или на похоронах пляшу. Где-то сверхчувствителен, где-то полностью закрыт. А главное, эти чувства не капитализируются. Они существуют сами по себе как явление, но не обмениваются ни на какие блага.

Позвольте цитату из… А вот и не угадали! Из Милана Кундеры: «Homo sentimentalis может быть определен не просто как человек, испытывающий чувства, ибо на это способны мы все, но как человек, возводящий свое чувство в достоинство. А как только чувство признается достоинством, чувствовать хочет каждый; и поскольку мы все любим хвастаться своими достоинствами, то склонны и выставлять напоказ свое чувство».

Фрейд имел дело с подавленными чувствами; психотерапевты нашего времени — с дефицитом чувств, их как бы недостаточностью. Нехватка чувств порождает гипертрофию их ценности. Что раньше считалось грехом, теперь благословляется: главное, что люди наслаждаются жизнью, не тратят времени даром. Так называемая искренность (то есть готовность открыто выражать чувства) и страсть (демонстрация силы чувства) стали новыми добродетелями. Психопат не пользуется этими открывшимися возможностями. В этом плане он опередил свое время. Чувства для него если и важны, то только сами по себе и для него самого и того человека, на кого они направлены. Психопат не считает свои страсти ни чем-то хорошим, ни, как в старину, чем-то дурным и грешным.

Преувеличенная ценность чувств порождает лицемерие. Старомодный человек жил среди запретов. Ему нельзя было прыгать от радости и плакать от обиды. Это казалось смешным и детским: взрослый должен был уметь упаковывать чувства в приличные ритуалы, носить маску. Для благодарности, соболезнования и злости имелись разнообразные приличные случаю социальные формы. Есть они и сейчас, но в дополнение к ним мы должны еще сделать вид, что на самом деле чувствуем то, что стараемся выразить.

Корпорации требуют, чтобы работники горели своим делом, а на собеседовании «искренне» объясняли, почему хотят работать именно в этой компании. Любой опыт, любое переживание становится «ресурсом», рассматривается с точки зрения капитализации: какие ценные качества ты приобрел? Кем ты стал в результате того, что с тобой случилось? Все это, однако, не более чем упражнения в рационализации.

Чувства стоит культивировать, но делать ли их универсальной валютой, мерилом всего — для меня огромный вопрос. Точнее, я лукавлю: вопроса нет, я полагаю, что не стоит. Культивирование чувств для меня предполагает, что они необходимы сами по себе, а не служат чему-то «более важному»: хорошей работе, стабильным отношениям, опыту, мудрости, лучшему пониманию ситуации.

Чувства имеют цель сами в себе. Они не должны ничего объяснять и никуда вкладываться. На них не надо опираться в поисках чего-то большего, иначе они теряют смысл и совершенно закономерно обесцениваются. С тех пор как умерли церемонии, нашим идеалом межличностного взаимодействия стала эмоциональная искренняя встреча, и все, что от нее отклоняется, кажется аморальным. Но чувства не терпят подобной тирании. Человек не может жить, не испытывая страданий, в том числе эмоциональных. Но если мы поставим себе целью избавиться от страданий или максимально уменьшить их, перед нами встанет вопрос: где грань? Какие страдания мы