Мы с тобой одной крови. Как отношения с братьями и сестрами влияют на нас и нашу жизнь - Инна Сергеевна Александрова

а вы не поверили, – аналогично. Не поверить – большая ошибка, которая имеет свои последствия. Знание делает свидетелем истории и травмирует душу знающего тоже. С каждой такой ситуацией стоит работать ювелирно тонко и индивидуально. «Когда я услышала это, не поверила. В ушах стоял дикий гул. А потом я начала орать на сестру, даже не помню, что конкретно говорила. Я пыталась осознать реальность как могла. Когда пришла в себя, позвонила маме и наорала на неё. До сих пор считаю её виноватой в том, что случилось с сестрой. Как можно было не заметить, так недоглядеть. Никогда не прощу», – рассказывает старшая сестра на сессии о попытке насилия сестры. Тогда всё обошлось. Была лишь попытка, но осадок остался у всех участников. И фигура стыда, которая с того времени застряла в системе.

Насилие между разнополыми сиблингами – также тяжёлая история. Медицинский роман «Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием» Роберта Колкера, о котором я уже говорила, в деталях показывает, как разлагается семья при фактах насилия внутри неё. Хотелось бы пожелать, чтобы подобные истории касались вас исключительно с художественной точки зрения, не больше. Но жизнь есть жизнь, и подобные факты – не редкость. В системной работе потребуется глубокое исследование пары «жертва – насильник» не в одном поколении, прежде чем обнаружится источник. Но эта работа стоит того.

Таким образом, в ситуации стыда исключённой фигурой становится внутренняя стыдящая часть. Если «Я» стыжусь себя как такового, то «Я» не могу идти в близкий контакт с «Тобой». Любое соприкосновение друг с другом окажется лживым.

Эмоциональный долг (как забыть долженствование в сиблинговых отношениях)

«Я лишила её детства, – говорит младшая сестра на сессии. – Я чувствую, что с моим приходом в семью её жизнь изменилась, что детство могло быть солнечнее. Сейчас я взрослая и стараюсь скрасить наше общение. Она помогала мне тогда, я помогаю сейчас». Та ситуация, когда сиблинг чувствует себя обязанным, складывается в эмоциональный долг. «Сестра себя изводит, – продолжает она. – Нельзя так много работать». Они бизнес-партнёры в своём архитектурном бюро, где старшая взяла на себя управленческие задачи, зашиваясь в проектах, а младшая реализовывала творческие задачи, также творчески подходя к делу. Отправляясь домой ровно в 18 часов, она каждый раз наблюдала сидящую за рабочим столом старшую сестру. Уходила скрепя сердце. Спустя время начала нагружать себя задачами и задерживаться всё больше и больше: «Мне её жалко, я должна».

Эмоциональный долг – едкая ситуация, при которой отворачиваешься от собственной жизни.

Все решения принимаются с оглядкой на сиблинга и его комфорт. Самое главное, что это исключительно реальность того сиблинга, который погряз в «долговых» обязательствах. Отдавать «долг» – нужно только ему. Брата или сестру это может совершенно не беспокоить.

А ещё эмоциональный долг нельзя окупить физическими действиями и особенно деньгами. Не откупишься. Единственный выход – закрывать эмоциональные дыры, в которые, как в ведро без дна, утекают ресурсы.

Волшебным словом, позволяющим это сделать, является «спасибо». Благодарность – то, что выплачивает эмоциональный долг. Старшей влетало за вас? Спасибо! Брат прикрыл собой? Спасибо! Вам помогли? Спасибо! Спасибо – этого достаточно.

Младшим стоит объяснить себе, что своим рождением они не сделали хуже, а только обогатили семейную систему. А старшим при выполнении родительского функционала – чаще поглядывать в паспорт на предмет наличия у них детей. Это помогает развернуться в сторону своей жизни.

Таким образом, при эмоциональном долге остаётся только «Я». Вытесненной фигурой становится «Ты», а совместность «Мы» невозможна.

Деление наследства (почему лучше объединяться, а не разъединяться)

Наследство – камень преткновения сиблингов во многих семьях. Куда не посмотришь, там «мы перестали общаться с того момента, как начали делить имущество».

В вопросах наследования семейные порядки пересекаются с государственными. Даже если сиблингам очень хочется самим делить имущество, в первую очередь им следует заглянуть в Гражданский кодекс, если речь о нашей стране. Дети – равные наследники первой очереди. Нет такой нормы, предполагающей какое-то условное деление на старших и младших, вкладывающих и уделяющих внимание, живущих с родителями и нет. Конечно, если речь не идёт о причинении вреда – такие наследники признаются недостойными. Все наследники по закону равны, и на этом точка. Нравится это или не нравится.

Мне всегда хочется спросить: «Неужели наследство дороже отношений?!» Мало того, здесь речь идёт вовсе не об имуществе.

За делением наследства всегда стоит конкуренция за любовь. «Мама моя», – спорят они между собой. Нет, дорогие, мама – ВАША.

В одном из кейсов у сестры и брата недавно умерла мама и оставила свой бизнес. Они не могли определить, кто будет им заниматься:

– Ты никогда не принимал там никакого участия, ты ничего не понимаешь.

– Я научусь.

– Нет, ты всё испортишь, ты погубишь мамино дело.

Она, как старшая, всё решила сама. «Я всегда представляла себя на мамином месте. – Устав от конфликтов, она пришла ко мне. – Как нам сделать грамотно?» Пытаясь отжать бизнес у брата, она нарушала системные порядки. Здоровье, как индикатор сбойки, быстро дало о себе знать. Самое занятное, в её словах даже не звучало «наш бизнес», исключительно – «мой». Шаг за шагом ей пришлось признать, что мамино производство – общее наследство, что законная часть брата в нём есть. Они нашли решение, устраивающее обоих: выплатив ему равнозначную компенсацию, клиент самостоятельно продолжила бизнес. Конфликт прекратился, а отношения сохранились. Разве это не стоит того?

Деление наследства способно спровоцировать новую волну конфликтов в борьбе за власть в случае детей из разных браков.

Кто в этот момент времени важнее – первенцы или дети от второго, третьего браков? Кого любили больше? С кем проводили больше времени и кто застал родителя на предсмертном одре? Ответы на эти вопросы словно дополнительные выигрышные гири при взвешивании сил друг друга. Добавляясь, они помогают играть в игру по тому, как расквитаться с детскими обидами и доказать своё право на родителя.

Я, как старшая, признаюсь, однажды ступила на скользкую дорожку. В родительском доме, который строили папа и мама вместе, не было наших с сестрой имущественных долей. Я решила эту ситуацию прояснить, начав конфликт с папой, который вылился в многолетний эмоциональный разрыв. Да, баланс при распределении имущества был нарушен, но я, как ребёнок, не должна была вмешиваться в отношения родителей, выпрыгивать из своих супергеройских штанов и ни в коем случае – нарушать иерархию. Видимо, мне нужно было получить свой щелчок по носу, чтобы прочувствовать действие закона баланса