Рабская душа России. Проблемы нравственного мазохизма и культ страдания - Дэниэл Ранкур-Лаферрьер

выработке следующих предположительно русских черт у взрослых: необходимость в авторитарных ограничениях в соединении с полной свободой в удовлетворении наслаждений (например, обильное принятие пищи, длительные возлияния), способность долгое время переносить боль и лишения; ориентация внутрь себя и большая озабоченность со стоянием души; устойчивое ощущение вины, которое требует периодического отпущения грехов и очищения, и др.

К сожалению, не всегда ясно, какая связь между пеленанием и теми психологическими явлениями, которые анализирует Горер. Оп также не всегда приводит достоверные факты о России. Но в свете вышеизложенного кажется убедительным, что пеленание может оказывать определенное влияние на развитие ребенка (особенно эмоциональное) и что это один из важнейших факторов, формирующих характер взрослого населения России.

Последующие исследования показали, что пеленание обычно не тормозит моторные или умственные способности и не обязательно провоцирует реакцию ярости у детей. Действительно, сразу после пеленания (после того как ребенок сначала покапризничает), при условии, что он еще не слишком большой или не испытывал до этого подобного обращения, пеленание все-таки дает определенный успокоительный эффект [94]. И это большое облегчение для загруженной матери.

Однажды в Москве я ехал в лифте с парой, которая везла запеленутого ребенка. Я спросил мать, туго ли запеленут ребенок. Она ответила: «Да, он у меня просто маленький бандит!»

Опрос Клухона показал, что девяносто восемь человек из 172 опрошенных русских отвечали, что их пеленали. Двадцать два не знали, а двадцать шесть сказали, что их не пеленали никогда. Остальные ушли от ответа или отвечали двусмысленно. Клухон отмечал, что большинство опрошенных чувствовали неудобство при обсуждении этой темы [95]. Я обратил внимание на ту же неловкость в разговорах с моими русскими коллегами и друзьями.

Из моих наблюдений за спеленутыми детьми в России в последние пятнадцать лет и разговоров с русскими, имеющими детей, следует — пеленание до сих пор широко распространенная практика. Русская мать скорее предпочтет пеленать своего ребенка, чем нет. Однако теперь детей пеленают слабее. Часто ручки оставляют свободными, а пеленки не затягивают туго. Имеется тенденция к раннему прекращению пеленания, когда ребенку 2-3 месяца.

Даже образованные русские до сих по-старому, по-крестьянски объясняют, почему они пеленают своих детей: «чтобы не были кривоногими», «чтобы не выцарапали глаза» и «не оторвали уши» (на ручки ребенка, запеленутого по пояс, иногда надевают маленькие рукавички). Эти объяснения абсурдны, однако многое дают понять в психологии. Так как неправильность их очевидна, они скорее говорят о психологии взрослых, чем детей. Говоря, что младенцы поранят себя, если не будут запеленуты, то есть, по сути, говоря, что их дети мазохисты, взрослые обнаруживают свою серьезную озабоченность мазохистскими идеями. То же самое происходит со взрослыми, которые чрезмерно заботливы или предпринимают излишние предосторожности (Ури Бронфенбреннер отмечал крайнюю заботливость о безопасности детей в последний советский период [96]). Правда, это касается и навязчивых альтруистов в России вообще, которые, не будучи с тобой знакомы, могут подойти на улице, чтобы посоветовать застегнуть все пуговицы на пальто.

Отметим, что отцы не пеленают: пеленают матери. Явление пеленания преэдипальное, или, по крайней мере, неэдипальное.

Пеленание является моментом преэдипального контроля матери над ребенком. Хотя оно может лишь на время успокоить ребенка: в первый момент он капризничает, и позже, когда проголодается или будет волноваться еще по какой-то причине, пеленание приведет к очевидному дискомфорту. Только если мать быстро распеленает ребенка, она сможет предупредить проявление настоящей ярости. А что, если мать не реагирует, или не имеет возможности прореагировать сразу, или вообще не может прореагировать? Вряд ли гнев ребенка и невнимание матери можно предотвратить даже при достаточно хорошем чувстве материнства. Или точнее: вряд ли гнев матери и невнимание самой матери можно предотвратить.

Если к тому же мать регулярно парит младенца в бане (стегая его при этом березовыми вениками — см. ниже, гл. 8), тогда трудно донять, как ребенок может избежать ярости против матери. Также если ребенка позже (когда он начинает ходить) привязывают на несколько часов веревкой к столу или к лавке за плохое поведение, что, как мы знаем, случалось среди крестьян [97], — тогда совершенно естественно, что ребенок сердится на мать. Итак, когда детская смертность была высока, отношение выживших детей к своим матерям было противоречивым и не адекватным.

В то время как во всех культурах матери в значительной мере контролируют движения и действия младенцев, матери, которые к тому же пеленают, устанавливают гораздо более сильный контроль. Изначально этот контроль может казаться совершенно безличным и потому, что младенец еше не понимает, что такое личность, и потому, что контроль этот осуществляется «на расстоянии» от матери. Не сама мать, а пеленки непосредственно препятствует движениям ребенка. Пеленки неумолимы. Может быть, сна чала ребенок еще не может осознать связь между ними и матерью. Но постоянное ограничение ребенка матерью, особенно когда оно тянется до начала процесса отделения индивидуализации ребенка (в возрасте примерно четырех месяцев), в конце концов делает очевидным для ребенка, что это мать является источником ненавистных ограничений.

Таким образом, пеленание создает потенциальные проблемы и осложняет отношения между матерью и ребенком, а эти проблематичные отношения с преэдипальной матерью, как мы видели ранее, сами по себе предоставляют возможности развития мазохистских чувств и проявлений. Со стороны ребенка это боль и гнев (как будто их недостаточно и без пеленания!). Контроль и власть матери кажутся ему абсолютными. В то же время ребенок ощущает себя покинутым матерью, один на один с захватывающими его эмоциями, которые, первоначально будучи направлены против матери, позже переносятся на ее заменителей (на пример, открытый бунт против матери России), или оборачивается против самого себя (вызывая рост чувства вины, как показал Горер). Нас больше всего интересует гнев, направленный именно против самого себя.

Можно сказать, что пеленание поощряет мазохизм в том плане, что оно стимулирует ребенка отказаться от сопротивления ограничениям, связанным с пеленанием (по сути, это психологическая реакция младенца — он становится податливым). Но пеленание также воспитывает мазохистские чувства. Толстой пишет, что он испытывал жалость к себе, когда кричал, и ему самому был неприятен этот крик (хотя он не мог остановиться). Он не обвиняет тех, кто запеленал его (может быть, его мать с нянькой), и это первый шаг на пути к обвинению себя. Но даже если он не обвиняет себя, он обвиняет судьбу, то есть ту ментальную конструкцию, которая, как мы видели ранее, насыщена элементами мазохизма.

Таким образом оказывается, что пеленание, особенное тугое и длительное, способствует в России мазохизму. Способствует ли оно еще каким-либо