День из жизни мозга: Что происходит в голове, пока мы спим, работаем и пьем кофе - Бент Фрайвальд

показывает, что граница между сном и бодрствованием далеко не такая четкая, как принято считать. Сновидения способны помочь в решении задач, в освоении музыкального инструмента, иностранного языка или танца, в занятиях спортом. Они могут кое-что нам сказать о нашем здоровье и даже предвосхитить будущее». Выходит, чем больше мы знаем о снах, тем больше пользы можем из них извлечь.

Поэтому давайте разберем ответы на три вопроса. Первый: что именно происходит в мозге, когда мы видим сны? Второй: как мозг решает, что нам приснится, а что нет? И третий: для чего вообще нужны сновидения?

Что происходит в мозге, когда мы видим сны

Как во многих других областях нейронауки, в исследовании сновидений огромную роль играет магнитно-резонансная томография. Аппарат МРТ вы наверняка себе представляете: ложишься на кушетку, тебя задвигают в узкую трубу, и машина начинает оглушительно грохотать. Когда же нужно отследить активность мозга в реальном времени, применяют особую разновидность этого метода — функциональную магнитно-резонансную томографию, или фМРТ. Она позволяет определить, в каких областях мозга усиливается кровоток, — а это косвенный показатель нейронной активности. Работает это так: аппарат создает мощное магнитное поле, которое воздействует на атомы водорода в молекулах воды нашего тела. Эти атомы выстраиваются вдоль силовых линий поля, как крошечные стрелки компаса. Затем аппарат посылает радиочастотные импульсы, которые на мгновение «опрокидывают» атомы водорода. Когда импульс прекращается, атомы возвращаются в исходное положение и при этом испускают сигнал. Аппарат улавливает эти сигналы, измеряет их интенсивность и местоположение — и на основании этих данных выстраивает изображение мозга. Важный нюанс: фМРТ не напрямую измеряет электрическую активность нервных клеток, а фиксирует изменение уровня кислорода в крови в разных участках мозга. Дело в том, что кровь, насыщенная кислородом, и кровь, в которой кислорода меньше, обладают разными магнитными свойствами. Когда какая-то область мозга становится активнее — например, если человек думает, воспринимает зрительную информацию или вспоминает, — ей требуется больше кислорода. Кислород доставляется с кровью, и на снимках фМРТ видно, куда устремляется обогащенная кислородом кровь. Активные зоны вспыхивают на экране яркими цветными пятнами.

Если бы меня засунули в такую трубу среди ночи, стало бы видно: в фазе быстрого сна я провожу в среднем 1 час 51 минуту за ночь — чуть больше нормы. Так, по крайней мере, утверждают мои умные часы, с которыми я не расстаюсь даже ночью. Когда мы видим сны, четыре области мозга резко наращивают активность. Это объясняет, почему наши сны бывают такими причудливыми. И как в моем сне вдруг очутился Ян Бёмерманн.

Начнем с темпорально-окципитальных ареалов — областей на стыке височных и затылочных долей. Именно сюда, помимо прочего, поступают сигналы от глаз. Эти области — своего рода встроенные VR-очки: вместе они образуют зрительную кору. Казалось бы, когда вы спите и глаза закрыты, здесь должна царить тишина. Но нет: во время быстрого сна зрительная кора демонстрирует повышенную активность. И это логично — ведь сны мы «видим». Они состоят из сцен, картинок, целых последовательностей. Активность визуально-пространственных зон объясняет, почему наши сны так часто выглядят ярко и живописно. В конце концов, они вполне могли бы каждый раз разворачиваться в унылых серых бескрайних пустошах. Но это не так. Мы бредем через болота и леса, оказываемся в чьих-то квартирах, а зрительная кора в это время буквально пускается во все тяжкие.

Вторая область, которая особенно активна во время сновидений, — гиппокамп. Это небольшая изогнутая структура, по форме напоминающая морского конька. Гиппокамп играет ключевую роль в работе памяти, в том числе автобиографической, — то есть хранит личные воспоминания. Именно его активация, кстати говоря, объясняет появление в моем сне Яна Бёмерманна. Он часть моей автобиографической памяти: мы однажды мельком пересеклись, когда я вместе с редакцией его программы на ZDF готовил материал о вальдорфских школах.

Третья область — моторная кора. Хотите узнать, где она находится? Поднимите руку и постучите указательным пальцем по макушке — вы попадете почти точно в нужное место. Когда вы спите, тело неподвижно и, казалось бы, моторной коре самое время отдохнуть. Однако стоит начаться сновидению — и ее нейроны приходят в действие. Вероятно, она «прокручивает» двигательные программы, заново проигрывая или моделируя движения.

И наконец, четвертая группа — миндалевидное тело и поясная кора. Обе эти области играют важнейшую роль в возникновении и оценке эмоций.

Пока эти четыре области (а точнее — целые нейронные сети) буквально бурлят от активности, одна зона, наоборот, устраивается поудобнее и берет выходной — это дорсолатеральная префронтальная кора. Она расположена в боковой части лобной доли, чуть выше глазниц. Префронтальная кора — это своего рода генеральный директор вашего мозга. Она участвует в планировании и организации действий, играет ключевую роль в принятии рациональных решений, когда нужно взвесить разные варианты и выбрать лучший. Она же отвечает за самоконтроль, помогает удерживать внимание, отсеивать лишнее и сосредоточиться на задаче. Когда вы крутите пальцем у виска, вы, по сути, сообщаете собеседнику: «У тебя с префронтальной корой явно что-то не так!»

Словом, префронтальная кора — ключевая область для человека. В этой книге мы будем возвращаться к ней не раз. Но когда мы засыпаем и начинаем видеть сны, ее активность падает. Возможно, именно поэтому нам так часто снится то, что с точки зрения логики попросту невозможно. Мне, например, однажды приснилось, что вся моя квартира заполнена шоколадным пудингом. Строго говоря, это не невозможно — но крайне маловероятно. А в некоторых снах мы и вовсе летаем или разговариваем с животными. И все это главным образом потому, что «генеральный директор» нашего мозга ушел на перерыв.

Чуть выше я уже объяснял, как гиппокамп отвечает за то, что в наших снах появляются лучшие друзья и знакомые. Но почему вместе с ними активируются и области, связанные с эмоциями, — миндалевидное тело и поясная кора? К этому мы вернемся чуть позже, когда будем разбираться, зачем вообще нужны сновидения. А пока обратимся к более фундаментальному вопросу.

Как мозг решает, что нам приснится, а что нет

Есть один боевик 2010 года, который я пересматривал как минимум раз пять. Вы его наверняка знаете — «Начало». В этом фильме американские военные разработали технологию совместного погружения в сон, позволяющую манипулировать сновидениями ничего не подозревающих людей.

Главный герой, Доминик Кобб (Леонардо Ди Каприо), специализируется на краже ценной информации из чужого подсознания — прямо во время сна жертвы. После провала очередного задания ему поручают пойти еще дальше: провести так называемую инцепцию — внедрить мысль в подсознание человека. Разумеется, все это научная фантастика. Но порой мы к ней ближе, чем кажется.

Люди видят