За секунду до: как мозг конструирует будущее, которое становится настоящим - Дэниел Йон

Чтобы разобраться, как люди учатся на самом деле — как философы или как филистеры, — ученые сосредоточились на разнице между «инструментальными» и «неинструментальными» знаниями. На психологическом жаргоне инструментальная информация — та, которая немедленно может быть использована для получения будущих наград: когда вы ищете ее, то точно знаете, что она необходима для конкретной цели. Если вы, прибыв в Париж, увлеченно перечитываете свежие отзывы о пекарнях, запасенный массив знаний поможет вам найти идеальный пан-о-шоколя. Но вот если вы читаете отзывы о пекарнях, которые давно закрылись, вас ведет какая-то иная мотивация. Подобные неинструментальные знания не помогут вам купить хороший багет и не могут быть сразу применены на практике. Если вы мотивированы к усвоению такой бесполезной информации, это, безусловно, признак чистого любопытства[149].

Оказывается, мы действительно ценим ее. Это видно, например, из психологических исследований с лотереями. Участники каждого розыгрыша наблюдали, как компьютер объявляет результаты — которые означали, что они либо выиграли небольшую сумму, либо не выиграли ничего. Ключевой особенностью эксперимента было то, что ученые дали участникам возможность заплатить, чтобы узнать результат случайной лотереи чуть раньше.

От результатов эксперимента экономисты наверняка разрыдались бы: ученые обнаружили, что участники готовы заплатить за то, чтобы увидеть результат чуть раньше, иногда вплоть до 15% потенциального выигрыша[150]. Что важно, ранний доступ к результатам никак не влиял на исход — участники не могли сделать ничего, чтобы изменить вероятность выигрыша. Независимо от того, стремились они узнать результаты заранее или нет, призы оставались теми же. Подобное стремление к информации кажется странным, если мы хотим лишь получить максимум денег. Но оно выглядит логичнее, если мы ценим информацию как таковую и жаждем узнать все как можно быстрее.

Слово «жаждать», пожалуй, здесь самое верное. Ведь мы, похоже, становимся философами из-за того, что новые знания и информация весьма хитроумным способом перехватывают управление областями мозга, которые заставляют нас желать и потреблять.

Рождественская притча о чемодане

Когда я еще был бедным студентом, родители моей девушки пришли в ужас, узнав, что у меня есть только один чемодан всего с тремя нормально работающими колесиками. Так что они разрешили мне позаимствовать один из их чемоданов — крутую модель из неубиваемого пластика с невзламываемым кодовым замком.

Но тут возникли проблемы. Помню, однажды мы приехали к ее родителям на Рождество, закрылись в гостевой комнате и, к моему ужасу, обнаружили, что мой чемодан не открывается. Должно быть, я неосознанно теребил пальцами кодовый замок и запер его, введя неизвестный код.

Я не мог разбить его — во-первых, потому что это не мой чемодан и ломать его нехорошо, а во-вторых, просто потому, что он был в буквальном смысле неубиваемый. Я сильно разволновался. Если я скажу своей девушке, что не могу вручить ей подарок на Рождество, поскольку мой чемодан заперт, это покажется довольно тупой отговоркой. А еще я не был уверен, как отреагируют мои потенциальные теща и тесть, узнав, что якобы умный молодой человек, встречающийся с их дочерью, умудрился воздвигнуть непреодолимый барьер между собой и своими штанами.

Я понял, что у меня есть только один путь к спасению. Я должен перепробовать все коды. Замок был всего лишь трехразрядным, так что давал тысячу возможных сочетаний — от 000 до 999. Придется попробовать их все подряд. Если на каждый уйдет несколько секунд, я, конечно, умру от скуки — но в конце концов справлюсь. А до тех пор буду прятаться в гостевой комнате.

Но когда я занялся своим сизифовым трудом — попробовал 000, потом 001, 002 и так далее, — меня ждал приятнейший сюрприз. Мой неуклюжий большой палец установил всего лишь код 009 — настоящее рождественское чудо. Мне не пришлось терять драгоценный час своей жизни. И я спустился на первый этаж праздничной пружинистой походкой.

Это, конечно, звучит не очень по-рождественски, но если бы к моей голове в этот момент был подключен электрод, мы заметили бы, как в моем среднем мозге сработал дофаминовый сигнал ошибки предсказания. Я сел взламывать код, ожидая, что потрачу много времени, но мне повезло. Реальность превзошла мои ожидания, так что я получил быструю неожиданную награду (свободу) и положительную ошибку предсказания.

Но одновременно происходит и кое-что еще. Ошибка предсказания — не просто знак для моего мозга, что дела идут лучше, чем ожидалось. Это еще и показатель того, что я учусь.

Начиная перебирать коды, я, естественно, не мог знать, какой из них открывает чемодан. Соответственно, в этом невежественном состоянии я не мог ожидать, что какой-то конкретный код сработает. Но затем, когда я добрался до магического числа — и наконец-то смог достать из чемодана рождественские свитера, — я узнал кое-что новое об окружающем мире. Я выяснил, что на самом деле код от чемодана — 009.

Вроде бы не слишком волнующее событие, но подобная привязка удивления к обучению возникает не только тогда, когда мы открываем запертые чемоданы. Это происходит после каждой ошибки предсказания, с которой сталкивается мозг.

В конце концов, любое событие превращается в ошибку предсказания только потому, что мы видим некую разницу между тем, что мы думали изначально, и тем, что произошло на самом деле[151]. Соответственно, по определению, любая ошибка предсказания подразумевает расхождение между ожиданиями и реальностью. Наши представления о том, что может быть возможным и вероятным, не оправдались. Наши знания о мире оказались неполны.

Это означает, что ошибки предсказания представляют собой обучающие сигналы. Это новости об окружающем мире. Они появляются, когда наша существующая модель мира оказывается неверной и нуждается в обновлении.

Такой дуализм приводит нас к интересному вопросу. Мы уже увидели, что субъективное чувство удовольствия привязано к ошибкам предсказания. Мозг любит приятные сюрпризы; но что важнее — приятность или сюрприз?

Вполне возможно, что удовольствие и удовлетворение, которое мы получаем от ошибок предсказания, связаны не с их гедонистической ценностью, а с информацией, которую они дают нам в строго эпистемическом смысле. Ошибки предсказания сообщают нам что-то новое. Если наш мозг придает ценность этим сигналам обучения и неожиданности, у нас появляется стремление составлять модели, прогнозировать и понимать окружающий мир. Подобно ученому или философу, которых ведет любопытство в самом чистом виде, мы смакуем неожиданные ошибки предсказания, «моменты эврики», поскольку они говорят нам, что мы становимся умнее.

Такое действительно происходит в некоторых психологических экспериментах. Хороший пример мы увидели в исследовании Бастьена Блейна и Робба Ратледжа: участникам предлагалось делать ставки на соревнования по драг-рейсингу[152]. В