За секунду до: как мозг конструирует будущее, которое становится настоящим - Дэниел Йон

начале каждой гонки на экране появлялись две машины, и участнику предлагалось сделать разные ставки. Например, если он ставил на водителя в зеленой машине, то мог выиграть восемьдесят очков, а если на синего, то всего сорок. Ученые добавили еще один уровень сложности: они манипулировали гонками так, что один водитель всегда был лучше другого — но какой именно, не сообщалось. Так что участникам, делая серию ставок, предстояло узнать, какой водитель с большей вероятностью победит.

Эта хитроумная методика показала, что люди могут удивляться двумя разными способами. Первый — обычная ошибка предсказания награды: иногда участники получали более высокие выплаты, чем ожидалось (например, если делали рискованную ставку и она оправдывалась). Второй вид удивления, с которым мы встречаемся в подобной ситуации, — «ошибка предсказания обучения»: мы можем получить новую информацию о том, какая машина была быстрее. И, что особенно важно, такая ошибка возникает независимо от того, выигрывали участники или проигрывали, — потому что оба этих результата могут дать новую информацию о том, какая машина на самом деле едет быстрее.

Ученые обставили эксперимент так, чтобы отделить два эти вида удивления друг от друга. Например, по результатам некоторых гонок участники проигрывали больше денег, чем ожидалось, но их внутренняя модель улучшалась, поскольку они получали полезную информацию о том, какой водитель лучше.

В ходе эксперимента после каждых нескольких гонок ученые делали паузу и спрашивали участников, как те себя чувствуют. И хотя испытуемые меняли свое поведение на основе побед и поражений, их настроение не было сильно связано с тем, выигрывают они или проигрывают или больше или меньше денег заработали на ставках, чем ожидалось. Сиюминутное чувство счастья оказалось теснее связано с обучающими сигналами. Мы радуемся, найдя информацию, которая дает нам больше новых знаний о мире. И такие сюрпризы влияют на наше субъективное чувство удовлетворения куда больше, чем победы и поражения. Сиюминутное счастье, похоже, больше зависит от того, что мы узнали, а не от того, что получили.

Это простое открытие имеет глубокие последствия. Оно свидетельствует: наш разум запрограммирован так, что обучение само по себе кажется приятным. Мы чувствуем реальное удовлетворение, когда нам удается создать более подробную модель окружающего мира. Эта программа превращает нас в существ, которые стремятся моделировать и понимать и ценят мудрость ради мудрости.

В самом деле — программа «чистого любопытства» проявляется и в подкорковых дофаминовых центрах. Самые четкие доказательства того, что эти структуры ценят знание как таковое, были получены из экспериментов не на людях, а на животных.

Исследования показали, что в подкорковых центрах наград мартышек сигналы о жажде воды и жажде знаний пересекаются[153]. В одном эксперименте ученые заставляли обезьянок, испытывающих жажду, выполнять задачи, в награду за которые они получали струйки воды — большие или маленькие. Как вы наверняка ожидали, простые награды вызывали классические подкорковые реакции: когда мартышки получали то, что превосходило их ожидания (например, большой глоток воды), дофаминовые нейроны резко активировались. Классическая ошибка предсказания награды.

Но самым интересным в эксперименте было другое: мартышкам давали намеки, что произойдет дальше. Направляя взгляд на определенные фигуры на экране, приматы получали прогноз, какая награда их ждет. Некоторые подсказки были информативны — например, что следующая награда будет большой или маленькой, — а другие не говорили ничего конкретного.

Как и люди, мартышки были мотивированы к поиску надежной информации о том, что должно произойти. Когда им давали выбор, они предпочитали вариант, дававший надежные прогнозы, а не тот, который никак не разрешал неопределенность. Подобно людям, которые не могли дождаться объявления результатов лотереи, мартышки желали знать, что будет дальше, хотя и не могли ничего сделать с этими знаниями.

Эти обрывки информации активировали в мозгах животных абсолютно те же подкорковые нейроны, что отвечали за «простую» водную награду. Когда мартышки видели на экране фигуру, которая говорила им, что прогноз будет надежным, срабатывали те же наградные центры, что и при получении воды.

Но дело не в том, что прогноз обещал что-то хорошее. Одни и те же структуры в мозге срабатывали при виде символов, суливших и хорошие, и плохие новости (большую или маленькую награду). Главным здесь был сам факт, что они сулили новости. Не важно какие.

Это убедительно показало, что за утоление жажды и удовлетворение любопытства в мозге отвечают одни и те же нейроны.

Из маленьких семечек любопытства могут вырасти могучие дубы. Мы начали эту главу с рассуждений о третьем мире Поппера — мире идей, измерении, где хранятся все творческие произведения человеческого разума. Поппер считал, что там должно содержаться многое — симфонии Бетховена, теория относительности Эйнштейна, математические числа, учения Христа и Будды, содержание абсолютно всех книг (в том числе этой). Для него все эти объекты реальны, точно так же, как физические объекты во внешнем мире, — отдельно от разумов, которые могут о них думать. Вот почему ученый может выдвинуть теорию, а потом удивиться неожиданным следствиям из нее. Вот почему человеческий разум изобрел системы счисления тысячелетия назад, но математики до сих пор открывают новые свойства чисел.

Именно обитание в этом мире идей в том числе делает человека человеком. На первый взгляд все эти мысленные объекты — музыка, живопись, наука, религия, философия — заметно отличаются друг от друга. Но по сути их объединяет то, что философ Джесси Принц назвал «самой человеческой эмоцией»[154], — ощущение чуда[155].

И искусство, и наука, и религия — реакции на ощущение чуда и его источники. Восторг и изумление от Вселенной и нашего места в ней дают нам импульс, семя, из которого растут искусство, наука, религия или философия. Все это попытки осмыслить загадку бытия. Но объекты, которые мы создаем, сами по себе становятся загадочными — и тоже интригуют и занимают нас.

Можно предположить, что интерес тоже рожден подкорковыми ядрышками. Дофаминовые ядра, спрятанные глубоко в вашей голове, считают знания такой же валютой, как деньги.

Поначалу эти ядрышки казались нам корнем зла. Из-за связи удовольствия с ошибками предсказания — разницей между ожиданиями и реальностью — мы считали, что наш мозг обречен на вечное недовольство, бесконечную жажду. А еще необузданное желание потреблять, которое по определению не может быть хорошим.

Но если связать удовольствие со знаниями, дофаминовые ядрышки превращаются в путь к неисчерпаемому источнику удовольствия. Любопытство — родник, который наполняет сам себя. Мир идей не имеет таких же границ, как физический мир. Новые идеи рождаются постоянно, и решение одной загадки может породить другую.

Таким образом, эти ядрышки наделяют нас жаждой чудесного — способностью видеть что-то интригующее в