Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак

тарелке. Голова становилась тяжелой, появлялись неприятные ощущения в области сердца. Кстати, это – подарок мне на всю жизнь. Неприятные ощущения в сердце я испытываю до сих пор, и какая-то несвежесть в голове есть. Когда я чем-то увлечен, этого не замечаю, когда же я остаюсь по-настоящему с самим собою, то это хоть чуть-чуть, но чувствую. С этих пор я сплю только на левом боку, Тяжесть тела маскирует неприятное ощущение, и я засыпаю. Это сейчас. Тогда же я ко всем этим переживаниям относился весьма серьезно и стал обследоваться вначале амбулаторно, а потом меня положили на обследование на кафедру диагностики, где как раз я и проходил терапию. Искали у меня ревматизм, туберкулез, бруцеллез, невроз. Обследовали и желудочно-кишечный тракт. Лежал я больше месяца, а толку не было. Потом был профессорский обход. Профессор обратил внимание на мои большие глаза, и выписали меня с диагнозом «дистиреоз». В больнице я встретил весть о том, что у нас впервые запустили спутник. Ну в общем, жизнь моя уже была отравлена болезнью. Кроме того, я разочаровался в медицине и хотел уйти из института. Мама попросила меня окончить институт. Отец по-прежнему настраивал меня на хирурга.

После обхода я выписался, но состояние мое не улучшилось. Температура так же беспокоила по вечерам. Понятно, что заключение меня не удовлетворило. Я поставил себе диагноз «сердечная форма ревматизма» и приготовился ждать порока сердца и умереть от стеноза митрального клапана лет в 40–45. В учебнике все об этом подробно написано. Меня тогда не успокаивало, что с этой болезнью модный тогда конькобежец Гришин установил мировой рекорд в беге на 500 м. У меня, конечно, будет бородавчатый эндокардит и порок сердца. Кроме того, на этом этапе я недолго болел саркомой локтевого сустава и раком горла. Как «раком» горла я болел, точно не помню. Как «саркомой» заболел, я помню. Пытался я запрыгнуть в уходящий трамвай и упал, стукнулся локтем. Там возникла какая-то опухоль, потом какое-то болезненное небольшое круглое уплотнение, которое я и принял за саркому. Тем более что на лекции по патологической анатомии нам рассказывали, что саркома часто развивается в костях после удара. Приходится удалять руку, но это мало помогает, потому что опухоль метастазирует в легкие, от чего человек умирает. Да и в клинике терапии я видел одного мальчика, у которого не было ноги. Мне было нетрудно догадаться, что лежит он в клинике по поводу метастазов саркомы в легкие.

(Вечный Принц уже болен ипохондрическим неврозом, или неврозом навязчивых состояний. Он еще пока учится, и учится успешно. Кроме того, он еще и смирный, законопослушный. Однако он требует к себе уже пристального внимания. С ним нужно заниматься, заниматься профессионально. Он нуждается и в хорошем педагоге. Когда же мы начнем с такими людьми возиться? Ведь ясно, что он потом заболеет. Но вот когда разовьется гипертонический криз, инсульт, язва или рак, вот тогда мы ему и окажем помощь. А пока пусть мучается, пусть как-то сам выкручивается. Будет он, конечно, и за медицинской помощью обращаться. Знаете ли вы, сколько таких больных? Несколько лет назад читал я одну такую статистику. 6 % больных занимают 7 % времени врача. Это тихие, спокойные люди. Конфликтов они не устраивают. Если им не помогают в районной поликлинике, то они обращаются в специализированные или ведомственные, меняя одних врачей на других, посещают экстрасенсов, биоэнергетиков, снимают порчу у астрологов и колдунов, принимают пищевые добавки, постепенно приходя во все большее отчаяние. Иногда они пытаются добровольно уйти из жизни. Грабить их легко. Они сами отдают деньги. В суд они на вас не подадут. Правда, я вечным принцам советую лечиться у тех, кто плату с них возьмет после выздоровления. – М.Л.)

Вот такая невеселая жизнь стала у меня на третьем курсе. Занятия как-то отвлекали, но ненадолго. В общем, болезнь уже стала моделировать мою жизнь. Спортом я, конечно, прекратил заниматься. Мне многие хотели помочь. Давали разные советы: взять себя в руки, не обращать внимания, выпить, завести девушку. (Все эти советы, мягко говоря, идиотические. Если человек может держать себя в руках, то вы этого не заметите. Как можно не обращать внимания на плохое самочувствие, да еще и неизвестно от чего? Выпить? Это из огня да в полымя. А как заводить девушку? О ней вы подумали? Она и то лекарство? Секс – это для наиболее здоровых. Как профилактическое средство он годится, но как лечебное – нет. Как ни странно, дети от секса бывают. А их нужно заводить, когда мужчина здоров, ибо известно, и то генофонд больше зависит от состояния мужчины. Краткое пояснение для непосвященных. Все яйцеклетки девочки к моменту ее рождения уже заложены. Но все вредности на них. Лет с 12–14 они по очереди начинают созревать. Здоровый мужчина, если два месяца не пил и не болел инфекционными заболеваниями, гарантированно выдаст на-гора здоровый сперматозоид. А здоровый ген, встретившись с больной парой, на свет все-таки произведет, скорее всего, здоровый признак. Я не моралист и не советую женщинам заниматься им сексом или не заниматься, если они не в браке. Но вот ребенка важно заводить от здорового во всех отношениях (физическом, психическом, духовном и экономическом) мужчины. – М.Л.)

Я выбрал совет – завести девушку. Своих не брал. Не нравились, да и сплетен не оберешься. Пригласил я ту самую, которая меня приглашала на выпускной бал. Она стала еще толще и еще менее для меня привлекательной. Но ведь речь идет о лекарстве, а оно необязательно должно быть сладким. Хорошо помню эту ситуацию. Сижу где-то в девятом ряду прямо посередине в театре музыкальной комедии. Идет какая-то оперетта. В это время я как раз страдал «ревматизмом». Пока артисты пели, было все более или менее гладко. Но когда стали выступать танцоры, у меня все перевернулось. Я видел их чистые и здоровые клапаны сердца, сравнивал со своими, на которых уже развиваются бородавки. Почему-то я решил, что у меня начался бородавчатый эндокардит. Им будет сорок, они еще будут танцевать, а я уже буду в могиле или близко к этому. Конечно, всего этого я ей не говорил. Что она думала, что чувствовала, я могу только себе представить. Больше я к такому методу лечения не прибегал. Она же после нашего похода в театр даже поступила в институт, зная мое отношение к девушкам без образования. Но продолжения не последовало. Институт она бросила, а зря.

Таким образом, я дотянул до зимней сессии, которую успешно сдал. По-видимому, уже начинала работать зачетка,