Рабская душа России. Проблемы нравственного мазохизма и культ страдания - Дэниэл Ранкур-Лаферрьер

Хотя работа приносила советской женщине внутреннее удовлетворение, на рабочем месте она не всегда имела равное с мужчиной положение. Работа женщин с тем же уровнем образования меньше оплачивалась, имела более низкий статус, женщины почти не занимали руководящих постов. Все это документально подтверждается советскими статистическими данными [121].

Русские часто называют женщин «слабым полом». Хотя в Некоторых областях производства, например, в сельском хозяйстве, советским женщинам не разрешалось работать на тяжелой технике, они были вынуждены выполнять большой объем ручного труда (98% полевых рабочих были женщины) [122]. Они составляли также более трети строительных и треть дорожных рабочих [123]. В целом, женщины составляли в Советском Союзе более половины рабочих, занятых ручным трудом [ 124]. Л.Т. Шинелева писала: «Наши боль и стыд—женщины, что кладут асфальт и шпалы» [125]. Если на производстве женщины работали наравне с мужчинами, то дома на них ложился гораздо более тяжелый груз. Лапидус резюмирует ряд советских социологических исследований следующим образом: «Хотя мужчины и женщины примерно равное количество времени отдавали работе на производстве и удовлетворению физиологических нужд, работающие женщины посвящали примерно 28 часов в неделю работе по дому по сравнению с 12 часами, что посвящали этому мужчины; мужчины имели в два раза больше свободного времени, чем женщины» [126]. Эта разница иногда была еще разительнее, особенно в сельской местности [127]. До некоторой степени она касалось и старшего поколения в семье: советские бабушки были гораздо чаще причастны к воспитанию внуков, чем дедушки.

Дисбаланс между количеством времени, которое отдавали домашнему труду мужчины и женщины, примерно сопоставим с таковым в развитых странах, таких, как Соединенные Штаты, Советский Союз, Франция, Германия и Великобритания [128]. Отличие советских женщин состояло в том, что, кроме наличия подобного дисбаланса, они к тому же были полный рабочий день заняты на производстве. В результате сравнительного исследования бюджета времени жителей г. Джэксон в штате Мичиган и г. Пскова в Советском Союзе было обнаружено, что 80% жительниц Пскова работали, в то время как в Джэксоне работающих женщин оказалось 55%. К тому же если псковитянки в среднем работали 48 часов в неделю, то жительницы Джексона—41 час [129].

Как отмечал Владимир Шляпентох, основная проблема в жизни советских женщин состояла в недостатке времени для выполнения тех задач, которые она сама перед собой ставила. Не удивляет, что она гораздо чаще болела, чем ее муж [130].

Конечно, помимо двойной ноши в жизни советской женщины были и другие отягощающие моменты: менструации, беременность, аборты, роды, климакс. Недаром профессор Немилов говорит о «биологической трагедии женщин». Безусловно, этих проблем не имеют мужчины, однако в России мужчины, кажется, делают все для того, чтобы любым способом уйти от помощи женщинам в решении их специфических проблем. В частности, в результате недостаточной культуры и незнания правил контрацепции, средняя сексуально активная женщина к концу репродуктивного периода вынуждена делать от двух до четырех абортов [131]. Что касается родов, то для советской женщины они были жуткими, болезненными и проходили без присутствия ее близких. Она была вынуждена рожать в специальных, недостаточно гигиенических заведениях под названием «роддом», где обычно ей не делали анастезию, нередко она встречала там грубое обращение персонала, а мужу запрещено было ее посещать. Обычным был послеродовой сепсис, а материнская и детская смертность в семь раз превышала показатели развитых стран Запада [132].

Если уж говорить о «женских» физиологических функциях, то советская женщина несла свою тяжкую, опасную ношу в одиночестве, без сочувствия и поддержки мужчины. И неудивительно, что, отвечая на один из пунктов вопросника, посвященного проблемам рождения детей, гораздо больше бывших советских женщин, нежели американских, согласились с утверждением, что «женщина должна быть сильной и мириться с тем, что она несет большую часть бремени» [133].

Из множества «женских» физиологических функций рождение детей было одной из тех, что связана с двойной ношей. Женщина без детей еще не имела ее. Резкое увеличение нагрузок происходило с рождением первого ребенка. Как отмечала Янкова, в то время как в этот период для женщины бремя домашнего хозяйства увеличивалась, в распорядке мужчины мало что менялось [134].

Двойная ноша и мазохизм

Кто же дал советской женщине двойную ношу? Ведь ограничиться только вопросом о «двойной роли» ее — значит уходить от вопроса о том, кто предназначал ей эту роль.

В целом было нежелание обвинять кого-либо конкретно, включая женщин, несших на себе двойную ношу. Вернее, это считалось виной системы. Ленинградская феминистка Екатерина Александрова утверждала: «Привлекая женщин к работе и в то же время сохраняя традиционную семью, система умышленно приговаривала женщину к двойной эксплуатации, дома и на работе» [135]. Но каким образом система могла «умышленно приговорить» женщину к несению двойной ноши, Александрова не говорит. Позже в своем докладе она обвинила в этом «суперпатриархат», созданный советским государством.

В том же духе пишет Бонни Маршалл: «К несчастью, женщины, у которых брали интервью [для книги о советских женщинах], были запрограммированы обществом принимать участие в собственной деформации». Здесь общество выступает как мучитель, в то время как Маршалл допускает, что женщина и сама участвовала в этом жертвоприношении. Однако женщины даже процветали под властью патриархата, который угнетал их «Как граждане второго сорта в этой патриархальной системе, женщины привыкли к плохому обращению. Они научились жить и даже преуспевать в условиях угнетения. Их воодушевление не иссякает» [136]. Кажется, что женщины, о которых говорит Маршалл, горды тем, что им приходится выносить. Это очень близко к тому, что психоаналитик Чарльз Сарнофф называет «мазохистским бахвальством» [137].

Одним из следствий готовности женщины так много работать по дому было то, что она давала тем самым возможности профессионально расти мужчине. Лапидус пишет «Освободив мужчин от выполнения рутинной работы по хозяйству и от воспитания детей, которые могли бы отвлекать время и силы от профессиональных занятий, получения образования и политики, работающие женщины тем самым ускоряли профессиональное продвижение мужчин за счет своего продвижения» [138]. Эта фраза показывает: женщины принимали участие в самоотречении («работающие женщины... ускоряли»), хотя это не означает, что мужчины их к этому принуждали. Другими словами, женщины сами обрекли себя на это самоотречение, которое является по сути своей мазохистским.

Комментируя некоторые интересные статистические данные, демограф-феминист Джо Пирс говорил: «Огромный вклад женщин в укрепление советской власти как на