Даже если это будет стоить мне жизни! Системные расстановки в случае тяжёлых заболеваний и устойчивых симптомов - Штефан Хаузнер

Известие о сделанном матерью аборте ошеломляет пациентку, но ее взгляд проясняется. Деструктивное, вовлекающее всех неуемное беспокойство вдруг сменяется растерянным молчанием. Когда муж осторожно берет ее за руку, она начинает плакать. Он долго ее держит, и когда она снова успокаивается, они отправляются домой. С этого момента мысли об убийстве и самоубийстве остаются в прошлом.

Следующая встреча пациентки с матерью проходит тяжело, и она решает на какое-то время прекратить с ней общаться. Когда ее третьему ребенку уже около трех месяцев, пациентка и ее мать вместе приходят на расстановочную группу. В этот раз мы тоже без предварительной информации и с другими участниками расставляем родительскую семью пациентки. И снова выявляется ее тенденция нести что-то за мать. В этой расстановке ей удается по-хорошему оставить тяжелое матери, согласиться с последствиями ее решения и, признавая произошедшее, еще раз принять полученную через мать жизнь. В конце курса мать и дочь решают оставить эту тему в покое и, находясь теперь в хорошей связи друг с другом, они возвращаются домой.

Эта и другие расстановки показали, насколько важно может быть, чтобы у абортированных детей тоже было свое место в семье, что ставит под сомнение прежнее предположение расстановщиков, что аборт касается только родителей. В первую очередь в работе с детьми, страдающими хроническими заболеваниями, симптомные расстановки постоянно выявляют связь между болезнями детей и их абортированными братьями и сестрами. Прерывание беременности способно поколебать всю структуру семьи и повлиять на отношения живущих детей с их родителями.

2.7. Разное

Наряду с уже описанными взаимосвязями, я хотел бы обратить внимание на другие потенциально болезнетворные влияния и опасные области, с которыми мы иногда встречаемся в расстановочной работе с больными.

2.7.1. Проклятие и благословение

Проклятие - оружие слабых. Поговорка масаев

Народ масаев выделяет три вида проклятий, различающихся по своему применению и действию. Существует «безобидное проклятие», действие которого проходит в тот момент, когда оно произносится. Оно соответствует скорее непосредственному выражению злости, без намерения причинить вред. Поэтому его называют также «ничего не значащим и не имеющим силы».

К «действенным проклятиям» относится «справедливое проклятие» и так называемое «всеразрушающее проклятие». Им приписывается сила, способная оказывать губительное действие на протяжении поколений.

О действии проклятия я думаю, когда провожу расстановку для пациента, очень обеспокоенного своей судьбой и судьбой своих сыновей. На протяжении трех поколений все мужчины в его семье умирали довольно молодыми от остановки сердца или в результате несчастных случаев. Во время Второй мировой войны прадед пациента воевал в России.

Мы ставим заместителей для пациента, его рано умершего отца, двух погибших в результате несчастных случаев братьев отца, умершего от остановки сердца деда и прадеда. Когда я предлагаю заместителям последовать их движениям, обнаруживается, что все они с безопасного расстояния смотрят на одно и то же место на полу.

Лишь прадед продолжает неподвижно стоять на своем месте. Все заместители единодушны в своем восприятии, что в центре образованного ими полукруга должна лежать женщина. Пациент выбирает для нее заместительницу, и я прошу ее лечь на это место. Едва опустившись на пол, она говорит: «Я совершенно точно не мертвая!». Она энергично встает и исполненным злости взглядом смотрит на мужчин. Излучаемая женщиной несгибаемая суровость заставляет мужчин содрогнуться. Они все чувствуют себя в ее власти.

Только когда получает признание тот факт, что скорее всего тут произошло что-то страшное, и когда не только прадед, но и остальные мужчины совершают перед ней низкий поклон, строгость и непреклонность заместительницы этой женщины сменяются невероятной болью и она с рыданием снова опускается на пол. Лишь постепенно ей удается успокоиться, и в конце концов она закрывает глаза.

Пациент, затаив дыхание, следит за болезненным процессом заместительницы. Когда она безжизненно лежит на полу, он просит разрешения подойти к ней. Со слезами на глазах он тоже опускается перед ней на колени и склоняется до земли. Увидев его рядом с собой, заместительница, благословляя, кладет руку ему на голову и гладит его по волосам. Внезапно пациент чувствует, как с него сваливается «стокилограммовый» груз.

Берт Хеллингер (2002, S.136 ff. и 223 f.) пишет о возможном болезнетворном действии проклятия в связи с нейродермитом. В расстановках с пациентами, страдающими этим заболеванием, часто обнаруживается связь с гневом прежнего партнера кого-то из родителей. Его непрекращающаяся злость действует в новых отношениях как проклятие, которое вместо партнера зачастую поражает его детей.

Целительное действие здесь может оказать примирение с прежним партнером, например, через уважение к его любви и боли и обращенную к нему просьбу приветливо смотреть на больного ребенка, тогда проклятие перестает действовать и, может быть, даже превращается в благословение.

Охота на ведьм (пациентка с параноидной шизофренией и синдромом дефицита внимания у сына)

По рекомендации врача на расстановочную группу для больных в Мехико приходят 45-летняя пациентка и ее мать. Во время первой расстановки с другой пациенткой дочь становится все беспокойнее и начинает громко спорить с матерью.

Та резко призывает ее замолчать, однако в перерыве дочь уже не унять, и она снова и снова кричит матери, чтобы та ушла. Потом голос дочери меняется, и она словно в панике кричит: «Уйди, дед! Оставь меня в покое!», мать снова пытается ее утихомирить, но дочь размахивает во все стороны руками и. кусаясь и царапаясь, вырывается у нее из рук. Мать уже не знает, как ей бьггь со все нарастающей агрессией дочери. Поэтому я встаю между ними и крепко держу пациентку, пока она не успокаивается.

После перерыва дочь с отсутствующим видом сидит на своем стуле. Я начинаю работать с группой и даю участникам возможность задать вопросы. Тогда она опускается со стула на пол, на четвереньках выползает на середину круга, делает угрожающие жесты и шипит, как дикая кошка. Видя такое поведение своей дочери, мать цепенеет.

Я вопросительно поворачиваюсь к лечащему врачу пациентки. Тот только пожимает плечами и говорит, что знает пациентку всего несколько дней и для него эта похожая на психоз симптоматика тоже что-то новое. Пациентка обратилась к нему в связи с приступами страха, бессонницей и ночными кошмарами.

Нужно что-то делать, и я прошу мать сесть рядом со мной. Ее лицо побледнело, как при шоке. Не успеваю я начать опрос, как дочь замечает, что мать сидит рядом со мной. На четвереньках она медленно приближается к нам, пока не оказывается стоящей на коленях перед матерью. Она шипит и снова начинает агрессивно выкрикивать: «Уйди! Уйди,