Даже если это будет стоить мне жизни! Системные расстановки в случае тяжёлых заболеваний и устойчивых симптомов - Штефан Хаузнер

ТЕРАПЕВТ: «Дети этого не могут!»

ПАЦИЕНТ: «Тогда я прошу тебя поработать со мной над тем, чтобы я нашел силы решиться и нести то, что я должен нести».

В своей нуждаемости пациент похож на ребенка. Поэтому я спрашиваю о его отношениях с матерью.

ПАЦИЕНТ: «Она умерла, когда мне было 12 лет».

ТЕРАПЕВТ (через какое-то время): «Если ты согласен, то я начну расстановку с двух персонажей: заместителя для тебя и заместителя для смерти».

ПАЦИЕНТ: «Я согласен!»

Пациент выбирает двух мужчин и ставит сначала своего заместителя, а потом (справа позади него) заместителя смерти. Когда за ним ставят смерть, заместитель пациента содрогается. Он пытается уйти от него и, не оборачиваясь, делает шаг вперед. На мой вопрос, как он себя чувствует, заместитель пациента отвечает: «Я не могу на него смотреть».

Заместитель смерти говорит: «Я стою абсолютно спокойно. Я его вижу. Он не смотрит на меня, но я здесь».

Я обращаюсь к пациенту: «При трансплантации органов проблема, помимо прочего, заключается в том, что тот, кто на нее решается, в некотором роде ждет смерти другого человека. Он хочет продлить свою жизнь за счет смерти другого. В расстановках постоянно обнаруживается связь между донором и реципиентом. Следовательно, тот, кто хочет получить орган, должен лицом к лицу встретиться со смертью. Собственной, донора, а ты — еще и со смертью твоей матери. Поставь еще заместительницу для твоей матери».

Пациент выбирает заместительницу и ставит ее между своим заместителем и заместителем смерти. Его заместитель снова вздрагивает от ужаса. На свою мать он смотреть тоже не может и отходит от нее на несколько шагов. Когда пациент видит движение своего заместителя, его охватывает глубокая боль.

Заместительница матери медленно подходит к нему (к самому пациенту), обнимает его и держит, пока тот не расслабляется в ее руках. Так он в конце концов успокаивается.

Тем временем заместитель смерти идет за заместительницей матери, встает рядом с ней и с любовью и сочувствием смотрит на пациента. Я спрашиваю пациента, не знает ли он, кого из членов его семьи может олицетворять смерть. Он кивает и говорит: «Это мой старший брат, он умер вскоре после рождения, и моя мать дала мне его имя».

Таким образом становится понятно, заложником какой ситуации оказался пациент: его мать не смогла принять смерть своего первого ребенка, и пациенту приходится замещать для нее своего умершего старшего брата. А трансплантация опять позволит ему жить, поскольку умрет кто-то другой. Так что не удивительно, что он не может на это решиться.

Для разрешения семейно-системной динамики я предлагаю ему сказать матери: «Дорогая мама, то, что я за тебя нес, я нес из любви, но теперь это в прошлом. Пожалуйста, благослови меня, если теперь я буду смотреть на себя — только на себя!» Заместительница матери согласно кивает и говорит: «Мой дорогой сын, теперь я вижу, что ты за меня нес. И теперь я забираю это обратно». Пациент с облегчением вздыхает, смотрит на своего брата, и они втроем обнимаются.

На этом мы заканчиваем расстановку.

Примечательно, что «после хронического отторжения» донорского органа «несоблюдение режима» приема «прописанных иммуно-суппресивных препаратов» (...) является «второй по частоте причиной потери трансплантата» (Kiss u. а., 2005).

Что бы за этим ни стояло, вполне возможно, что и здесь немаловажную роль играют семейные переплетения.

Один коллега, направивший ко мне на расстановку пациентку, передал мне ее слова, сказанные примерно через три года после трансплантации: «Думаю, что если бы до трансплантации я не сделала расстановку, я не смогла бы сохранить донорскую печень».

У пациентки была кистозная печень, врожденная аномалия, в данном случае унаследованная из семьи отца. Эта болезнь развивается десятилетиями и в связи с постоянным образованием кист в итоге неизбежно приводит к отказу печени и смерти.

Чтобы минимизировать последствия печеночной недостаточности, пациентка вела очень здоровый образ жизни и проходила комплексное лечение, пока нарастающие проблемы не привели к необходимости трансплантации.

Поскольку пациентка уже много лет изучала вопросы, связанные с донорством органов и трансплантацией, это не было предметом ее запроса в расстановочной группе. В качестве запроса она сформулировала свои сложные отношения с отцом и матерью.

В расстановке родительской семьи заместительница пациентки чувствовала притяжение к старшей сестре своего отца, которая в возрасте двух лет погибла в результате несчастного случая. Совершив поклон перед заместителем отца, а также перед заместителями его родителей, которые не смогли справиться со смертью дочери, пациентке удалось с уважением выйти из поля отцовской семьи и занять место рядом с матерью. Здесь она ощутила не знакомую ей прежде жизнерадостность.

Следующий пример дает возможность почувствовать, как совместное несение тяжелой судьбы способно сплотить, и показывает, как это разделяет семью, если нести тяжелое вместе не удается.

«Дорогой папа, я оставляю это тебе» (пациентка с приступами головокружения)

Расстановка, проводившаяся в рамках обучающей группы, записывалась на видео, поэтому диалоги воспроизводятся здесь дословно.

ПАЦИЕНТКА: «Последние три года я страдаю приступами головокружения. Иногда они бывают настолько сильными, что я могу только лежать. А когда я ложусь, у меня возникает ощущение, что я должна умереть».

ТЕРАПЕВТ: «Перед этим что-то случилось?»

ПАЦИЕНТКА: «С тех пор, как я знакома с семейными расстановками, мне кажется, что это может быть связано со смертью моего отца. Он умер три года назад от лейкемии».

ТЕРАПЕВТ: «Он долго болел?»

ПАЦИЕНТКА: «Он много лет страдал малокровием, а под конец развилась лейкемия».

ТЕРАПЕВТ: «Сколько в вашей семье детей?»

ПАЦИЕНТКА: «Нас три сестры, я средняя».

ТЕРАПЕВТ: «Поставь заместителей для твоего отца и для тебя!»

О = отец

П = пациентка -2-й ребенок

ТЕРАПЕВТ: «Куда бы ты поставила свою мать?»

ПАЦИЕНТКА: «Рядом с отцом».

ТЕРАПЕВТ: «Как чувствует себя отец?»

ЗАМЕСТИТЕЛЬ ОТЦА: «Я не хочу ничего видеть!»

ТЕРАПЕВТ: «Что еще произошло в твоей родительской семье?»

ПАЦИЕНТКА: «Моя младшая сестра родила дочь, у которой были не полностью сформированы желчные протоки. Из-за этого порока развития печени ей была необходима трансплантация, тогда она могла бы выжить. Это было очень тяжелое время для всех нас. В течение нескольких недель после трансплантации у моего отца развилась анемия. Моя племянница умерла в возрасте девяти месяцев, ей не удалось сохранить донорский орган».

ТЕРАПЕВТ: «Расскажи мне, пожалуйста, еще что-нибудь о своем отце».

ПАЦИЕНТКА: «Он был дипломатом, успешным бизнесменом. Один его брат покончил с собой».

ТЕРАПЕВТ; «Что произошло в семье твоей матери?»

ПАЦИЕНТКА: «Это очень сложная семья. Там много тайн, гомосексуальность,