Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека - Шантель Прат

В какой степени то или иное решение определяется конем, наездником или обоими вместе, во многом зависит от относительной силы этих двух персонажей в вашем мозге. Иногда наездник пользуется какими-то приобретенными знаниями, чтобы развернуть коня в нужном направлении, однако он устает гораздо быстрее коня.

Есть и еще одно обстоятельство, о котором мы еще не упоминали: можно натренироваться так, что действия, которые раньше совершал наездник и которые давались с трудом, станут задачей коня и, следовательно, будут даваться автоматически. Вспомните, как вы учились водить машину. Можно, конечно, посадить новичка за руль и сказать: «Поезжай в сторону палатки с мороженым и постарайся не убиться», – но так все-таки поступают редко. Обычно начинают с эксплицитных указаний: «Настрой удобно зеркала и сиденье. Положи руки на руль “на два и десять часов”. Посмотри в зеркала и учти слепые зоны, прежде чем перестраиваться в соседний ряд…» Наезднику новичка приходится держать в памяти много всего, поэтому мы остаемся рядом, чтобы что-то ему напомнить, если забудет (или находим для этого кого-то более храброго). Так или иначе, начать хорошо водить без тренировки невозможно. В конце концов все эти задачи, которые первоначально кодировались при помощи словесных инструкций, начинают даваться так легко, что автоматические системы контроля без труда ведут вас по оживленным улицам безо всякого чек-листа. Конь способен освоить новые трюки, и тогда у вас в мозге формируется новый набор ассоциаций между действием и вознаграждением. Помните об этом, если у вас есть желание что-то изменить, но вы чувствуете, что вам не справиться с конем. Повторение – мать учения, и даже если вы не достигнете совершенства, все равно многое будет даваться вам легче[439].

Еще мы узнали из этой главы об индивидуальных различиях в пределах систем контроля коня и наездника. Что лучше учит вас – кнут или пряник, а может быть, и то и другое? Когда ваш мозг надежнее усваивает информацию – когда все идет хуже или лучше, чем ожидалось? Как это поможет вам понять, на верном ли вы пути, когда перед вами стоит какая-то сложная задача?

Наконец, мы рассмотрели, какие навигационные инструменты применяет ваш наездник – что у него в седельной сумке. Там хранятся избранные фрагменты воспоминаний, из которых состоит сериал «Эпизоды моей жизни», а также всевозможные трюизмы и интересные факты, которыми вы обогатились в результате соответствующего опыта. Как особенности вашего внимания в сочетании с жизненным опытом влияют на создание карт смыслов? Как нейронные связи определяют, что найдет наездник, когда пошарит в сумке в поиске воспоминаний, которые помогут ему продумать следующие шаги? Теперь, когда мы вместе разобрали все это и разведали пространство, где разные типы знания определяют наши дальнейшие действия, я все усложню и напомню, что иногда нам просто нравится что-то узнавать (скажем, что осьминог может протиснуться в маленькую дырочку), даже если эти знания едва ли скажутся на нашем поведении в будущем. Зачем нам это?! В следующей главе мы поговорим о том, как по-разному наш мозг реагирует на неизвестное, и узнаем, почему у некоторых из нас мозг особенно стремится что-то узнавать ради чистого познания.

Глава 7. Исследуй. Как любопытство конкурирует с опасностью. при формировании поведения на границах познания

Зачем нужна медуза?

Я тешу себя мыслью, что в жизни сталкивалась со множеством трудных вопросов, но это несомненный чемпион. К счастью, он был адресован не мне, а Жасмин, нашему домашнему специалисту по морским обитателям. Задала его во время нашего визита в Сиэтлский океанариум моя мачеха Линда, которая из моих знакомых взрослых, пожалуй, больше всех любит игры и приключения. Жасмин уже несколько лет работала в океанариуме, была нашим персональным экскурсоводом и справлялась с этой задачей просто на ура. Изучать океанологию она начала только в старших классах, но подводный мир зачаровал ее в тот самый миг, когда она впервые открыла глаза под водой. Подростком она уже прямо сыпала сведениями о разных морских тварях, которых мы встречали.

Когда Линда задала свой вопрос, я была глубоко погружена в свои мысли – вертела так и этак в голове один интересный факт о медузах, который только что узнала. Я уже упоминала в предыдущей главе, что некоторые виды медуз могут из взрослой особи (зонтик с ножками) превращаться в неподвижный полип – а обычно это гораздо более ранняя стадия их жизни[440].

Как это?!

Для позвоночного это означало бы, что курица может временно превратиться в яйцо, если поранится или не сможет найти себе пропитание! Сама такая возможность опровергала все, что я знала о живых существах – или думала, что знала. Поэтому, пока мои глаза наблюдали за гипнотическим танцем взрослых медуз, разум пытался свыкнуться с мыслью, что некоторые из них будут жить вечно.

Когда фраза «Зачем нужна медуза?» ударила меня по барабанным перепонкам, я провалилась так глубоко в черную дыру мыслей о бессмертии, что даже не поняла вопроса. Слова Линды, порожденные мозгом, погруженным в совершенно иные размышления, были настолько неожиданными, что стали для меня словно удар хлыста, после которого я на время совершенно утратила почву под ногами. Как будто я вновь увидела на своей улице человека, выгуливающего коз, только в этот раз удивление было тысячу раз сильнее. Своим внезапным вопросом Линда, в сущности, отправила в нокаут всех троих профессиональных ученых в группе, всего-навсего задав весьма практический вопрос о медузах.

Я до сих пор решительно не понимаю, как ответить на вопрос Линды, зато знаю, зачем нужна эта история: чтобы показать, насколько по-разному люди думают, чувствуют и действуют, столкнувшись с новой информацией или попав в неожиданную ситуацию, и как это относится к тому, насколько полезна эта информация для реальной жизни. С одной стороны, Жасмин, для которой детское увлечение морскими обитателями стало мощной движущей силой в жизни. С первой волонтерской работы в Сиэтлском океанариуме еще в средней школе и до нынешней должности в Национальном управлении по океанологии и метеорологии, где она работает над правилами рыболовства во всем мире, ее жизнь последовательно строилась вокруг интереса к морским животным. С другой стороны, Линда, чью область экспертизы лучше всего описать словом «Прикольно!». В результате Линда ведет жизнь, полную приключений, и всегда может рассказать о