Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека - Шантель Прат

как показал эксперимент Вальджи, связано с индивидуальными различиями в эпистемологическом любопытстве[468]. Представьте, какого масштаба достигли бы такие различия, если бы вы сравнили мозг любопытного и нелюбопытного человека после целой жизни, полной решений, которые приходится принимать, чтобы разведывать и изучать новые территории.

Вернемся на секунду к базальным ганглиям и поговорим об их роли в цикле вопросов и ответов. Чем занимаются мои любимые области мозга, когда мы играем в викторину? Дело в том, что базальные ганглии с эволюционной точки зрения возникли давным-давно, так что они явно были предназначены для другого![469] Чтобы понять, какое отношение базальные ганглии имеют к любопытству, надо стать как передняя височная доля и сформировать связи между разными фрагментами знаний, которые вы накопили о них при чтении этой книги. Сначала, в главе «Фокусируйся», вы узнали, как базальные ганглии наводят порядок в огромных массивах информации, передаваемой в префронтальную кору. На основании конкретного контекста или цели базальные ганглии могут усилить звучание сигналов, которые считают важными, и приглушить неважные. Если это помогает настроить префронтальную кору на успешную навигацию, а результат получается лучше ожидаемого, выделяется дофамин, о чем мы узнали из глав «Коктейль» и «Ориентируйся». Это, в свою очередь, облегчает создание новых связей, которые помогают вам узнать и запомнить, что вы сделали, чтобы получить такой прекрасный результат[470]. Но чтобы связать эти интересные факты на своей карте знаний о базальных ганглиях со своим уровнем любопытства, вам нужен последний кусочек пазла – описание, как и когда дофаминовые сигналы помогают нам проложить путь обратно к этому прекрасному результату.

Когда мы только начали говорить о дофамине в главе «Коктейль», я описала гипотетическую ситуацию, в которой случайная прогулка по незнакомому району привела меня прямиком к магазину, где продают мороженое. Однако, думаю, можно с уверенностью утверждать, что, если вы не отличаетесь невероятной везучестью (я – нет), в реальной жизни такие ситуации встречаются крайне редко. Конечно, те из вас, кто от природы экстраверт, сильно склонен к чувственному любопытству и особенно любит приключения, возможно, любят разведывать незнакомые места. Но если вы решали, куда сворачивать, не броском монетки, едва ли ваш выбор направления целиком и полностью случаен[471]. Прежде всего вы избрали для прогулки район, который вас почему-то интересует. Затем на каждом углу, где нужно выбрать направление пути, мозг, вероятно, ищет какие-то подсказки, чтобы управлять решением, куда повернуть. «Слева вижу какие-то деревья, а мне хочется полюбоваться природой, пойду, пожалуй, туда», – говорит ваш конь. Или, в зависимости от настроения: «Справа слышу гул шоссе, а мне так хочется найти магазины, еду и другие признаки цивилизации, пойду туда!» Естественно, если вас лучше учит кнут, а не пряник, мозг выразится иначе: «Справа слышу гул шоссе, а я хочу тишины, пойду налево» или «Слева вижу какие-то деревья, а я хочу цивилизацию, пойду направо». При любом сценарии мозг пользуется данными об окружающем мире, чтобы решить, что делать дальше.

Третий интересный факт, касающийся базальных ганглиев, объясняет, как осуществляется такая навигация. Оказывается, приятные дофаминовые сигналы возникают не только тогда, когда случается что-то хорошее: ваши базальные ганглии применяют стратегические выбросы дофамина в сочетании со всем, что они знают о результатах действий, чтобы обеспечивать подсказки в духе «горячо-холодно», которые подталкивают вас к хорошему (и отпугивают от плохого). Если в лаборатории давать крысе подсказку (вспышка или гудок) прямо перед тем, как животное получит вознаграждение в виде пищи, станет видно, что дофаминовые нейроны реагируют на каждую следующую подсказку все сильнее и сильнее. В дальнейшем в ответ на подсказку будет выделяться даже больше дофамина, чем при получении самой пищи[472]! Иначе говоря, их мозг празднует успех, как только почувствует уверенность, что награда будет получена. Вот почему этот метод обучения с помощью кликера так хорош для дрессировки домашних животных. Когда подсказка надежно предсказывает вознаграждение, она сама становится вознаграждением.

Какое же все это имеет отношение к викторинам? Когда собираешь вместе три фрагмента знаний о базальных ганглиях, становится понятно, что дофамин – это «фитиль в свече познания»[473],[474]. Любопытство, которое ощущает человек, – это признак, что его мозг подсчитал, что есть большая вероятность, что процесс обнаружения информации принесет вознаграждение. Или, если их лучше учит кнут, они решили, что невелика вероятность, что их опыт поиска информации окажется хуже ожидаемого. И если эти люди отправляются исследовать реальный мир, их мозг стратегически выделяет дофамин, чтобы помочь им пройти по тропе, которая скорее всего приведет к вознаграждению, будь то интересный факт или мороженое.

Однако в эксперименте Мин-чон Кан не требовалось никаких усилий по поиску информации. Ответ на каждый вопрос давали вскоре после того, как участники оценивали уровень своего любопытства. В неестественной лабораторной среде всем участникам нужно было лишь подождать, и они обязательно получали вознаграждение. Пока они ждали, базальные ганглии выделяли дофамин, чтобы отпраздновать вознаграждение в виде знания, которое было неизбежно. Как вы уже знаете, этот выброс дофамина способствовал образованию новых нейронных связей в мозге. В результате испытуемые лучше запоминали те ответы, которых ждали с особенным нетерпением.

Но что будет в реальном мире, когда не знаешь точно, приведет ли тебя то или иное действие к вознаграждению в виде информации? Как же потенциальные риски, которые могут быть связаны с исследованием неведомого? Над этими вопросами мы поразмышляем в следующем разделе, когда более пристально рассмотрим все плюсы и минусы познания неведомого.

Любопытство и неопределенность

Когда стали известны результаты революционного эксперимента по изучению любопытства, который провели Мин-чон Кан с коллегами, многие исследователи задались вопросом, как выглядят отношения между любопытством и обучением в реальном мире. Чтобы лучше понять, как будут реагировать базальные ганглии и префронтальная кора в более сложных обучающих ситуациях, каждый ученый по-своему менял условия викторины. Ромейн Линьоль и его сотрудники сделали акцент на элементе неожиданности[475]. В основе их эксперимента, как и многих других, были вопросы. Но на сей раз они были только о кинофильмах!

Данные МРТ ученые получали схожим образом с группой под руководством Мин-чон Кан. Испытуемые читали вопросы викторины, лежа в сканере, и отмечали, насколько им любопытно узнать ответ. Однако на сей раз, как и в реальной жизни, никто не гарантировал, что они получат ответ: первая половина эксперимента проходила как викторина с бросанием монетки, когда ответы давались случайным образом после 50 % вопросов. Это был «большой элемент неожиданности», в противоположность дальнейшему «низкому элементу неожиданности» – условия эксперимента, когда испытуемые получали все ответы.

Как выглядит любопытный