Фредерик - Алиса Бастиан

Алиса Бастиан

Фредерик

1

Сообщница. Психопатка. Жертва. Так они тебя называли.

Всё это было неправдой.

Почти.

Сообщница. Если бы тогда ты обратилась в полицию, всё могло бы быть по-другому. Правосудие свершилось бы гораздо раньше. Ты могла бы сделать это в любой момент, но не сделала. Ради него ты готова на всё.

Психопатка. Нормальные люди не ведут себя так, как ты. Не влюбляются в серийных убийц, не держатся за них как за единственную опору в жизни, не скрывают их преступления, не пытаются их изменить, вырвать их из объятий чёрного зла.

Жертва. В лучшем случае это объяснялось бы его влиянием, его внушением и запугиванием, что и правда могло бы сделать тебя жертвой и что хоть как-то обелило бы тебя в глазах общественности. В лучшем случае — но не в твоём.

Ты знаешь всё это, но не в силах ничего изменить. Твоё сердце давно тебе не принадлежит. Задолго до того, как он отпустил тебя, вместо того чтобы убить единственную, кто узнал его столь тщательно охраняемый секрет, оно стало принадлежать ему. После всего, что вы пережили вместе, тебе прямая дорога в психушку, но ты свободна, а над ним издеваются вместо тебя. И дело не в том, что он это заслужил, как и смертную казнь, которую заменили нахождением в психиатрической лечебнице для особо опасных преступников. А в том, что амбициозный, самонадеянный и эгоцентричный глава лечебницы имел на него большие планы. Коллекционер психопатов, по слухам, не брезгующий нетрадиционными и далёкими от этичности методами терапии, пока не мог его разгадать, и это сильно било по профессиональному эго. Доктор Ч. задумал написать о нём исследование, которое, по его мнению, принесёт ему славу и уважение коллег; возможно, даже книгу. Именно поэтому он намеренно исказил результаты психиатрического освидетельствования, чтобы хранителя твоего сердца не приговорили к смерти, а заточили в лечебницу Ч., его единственную гордость, место, где он считает себя королём. Заточили до конца дней, чтобы Ч. наблюдал, изучал, надзирал и всячески выражал своё превосходство… Превосходство над тем, кто гораздо умнее и опаснее его. И всё же он там, по ту сторону стекла.

Он там из-за тебя.

Единственная твоя оставшаяся цель в жизни — вернуть его обратно.

Конечно, организовать побег будет непросто. Вообще-то, сейчас это кажется тебе абсолютно невозможным. Особенно учитывая, что за два месяца тебе так и не удалось добиться ни одного посещения. Но ещё более невозможно представить свою дальнейшую жизнь без него. Поэтому ты будешь пытаться, пытаться, пытаться, пока не получится продвинуться хотя бы на шажок вперёд.

И да, пытаться — в твоём случае явно от слова «пытка».

Единственное, что ты можешь сделать, — то, в чём вы оба были столь хороши. Психология людей для вас — интересная, но довольно тривиальная загадка, разгадать которую никогда не составляло труда.

Единственный, кто может дать разрешение на посещение, — тот, кто подписал запрет на него. Глава лечебницы, жаждущий признания в психиатрических кругах. Гордая и высокомерная тварь, разделившая вас, чтобы причинить ещё больше страданий и с удовольствием за ними наблюдать. Каждый раз, когда ты приходила просить о посещении, в копилку его злорадного удовлетворения падала звонкая монетка. Каждый раз, когда он с ухмылкой отказывал, в сосуд твоей ненависти капала жгучая чёрная смола из самой глубины твоего разбитого сердца.

И всё же он — единственный шанс хоть что-то изменить.

Сможешь ли ты его переиграть?

На что ты готова?

Ты знаешь, что на всё.

2

Ты боишься даже самого словосочетания «психиатрическая лечебница», не говоря уже о самой больнице. Но детище доктора Ч. располагается в здании бывшей обсерватории, реновировано изнутри и снаружи и почти не внушает тебе беспокойства. Ты видела фотографии обстановки, помещений; разумеется, его фотографии в специальной белой форме лечебницы, со скованными наручниками руками, с довольным доктором Ч. в кадре. Тебе не хочется даже думать о том, что Ч. может делать и наверняка делает с ним. Такие, как он, с удовольствием бы делали лоботомии каждый божий день, в этом ты уверена. Радует, что хотя бы это ему не грозит.

Но ничего хорошего его точно не ждёт.

Сам доктор Ч. тоже не внушает тебе страха. Только жгучую ненависть, и, хотя ты понимаешь, что он фактически спас жизнь твоей любви, один только его вид закручивает в тебе воронку отвращения и презрения. Доктор Ч., в отличие от вас, не преступник, но как человек, как личность он совершенная вам противоположность. Всё, что ты слышала о нём раньше, подтверждалось. Его знакомыми, его поведением, твоими наблюдениями, твоими исследованиями. Самодовольный сукин сын, жаждущий успеха, внимания, славы — всего того, чего ему никогда не добиться, потому что он лишь мелочный, злопамятный, слабый и озлобленный неудачник, пытающийся казаться гораздо значительнее, чем он есть.

И вот теперь вы оба в его руках.

Ты регулярно приходила в кабинет доктора Ч. на протяжении двух месяцев. Он не без удовольствия принимал тебя, отлично зная, чем закончится ваша встреча. Ты просила и спорила, увещевала и умоляла. Предлагала деньги и даже, в порыве отчаяния, собственное тело. Но денег у доктора Ч. и так было предостаточно, а тело подстилки для психопата (ты слышала, как тебя иногда называли так за глаза) интересовало его гораздо меньше, чем ваши душевные метания. Тебе так и не удалось уговорить его разрешить вам повидаться, но ты всё ещё пыталась. Ты снова была в его кабинете, остро ощущая свою чужеродность. Это не то место, где тебе стоит находиться.

Опять и опять.

Громоздкая тёмная мебель несочетающихся материалов. Кресло доктора Ч. — огромное уродское кожаное вращающееся кресло с заклёпками. У этого мужчины совершенно не было вкуса. На коричневом полированном столе — телефон, ноутбук, несколько книг. Напротив — ещё два кресла, для посетителей, тоже кожаных, но не таких больших. Ниже рангом. Мёртвые шкафы с книгами, пёстрый ковёр на тёмном паркете. Не кабинет — вычурный, безвкусный и кричащий о помощи склеп. Сам доктор Ч. тоже грешил вычурностью и безвкусием, с удовольствием выражая это в своих костюмах, рубашках, галстуках и аксессуарах.

Ты была убедительной, умоляющей, угрожающей, доверительной, на грани слёз и на гране психоза, но снова ничего не добилась. Когда твой монолог иссяк (доктор Ч. почти всегда слушал молча, лишь иногда задумчиво кивая,