Фредерик - Алиса Бастиан

Ч. не копались у тебя в голове, не вытаскивали на свет то, что ты пытаешься спрятать, не внушали тебе то, что они хотят. Не играли с тобой, как с игрушкой, не изучали, как подопытную, не заставляли возвращаться туда, где уже слишком темно.

Но другого пути ты не видела.

Конечно, твоя любовь будет разочарован, узнав, на что ты пошла, — почти на то, от чего он пытался тебя защитить. Но если это позволит вам увидеться, а может, и провести в жизнь твой безумный план, который ты ещё не до конца позволила себе осознать, то это стоит того.

В конце концов, ты будешь притворяться. В конце концов, это совсем не то, что сидеть в психиатрической палате за стеклом, как подопытный кролик. Просто разговоры. Так ты себе это представляла.

Ты чертовски ошибалась.

4

Ты перерыла весь интернет, но так и не смогла найти достаточной информации о детстве доктора Ч., кроме того, что его мать умерла от рака, когда ему было десять лет. Остальное — тайна, но по тому, что мир имеет в лице доктора Ч. сейчас, ты могла предположить, что с отцом у него отношения не заладились и что всё детство и юность доктор Ч. безуспешно пытался его впечатлить, получить его одобрение, его и других, и это продолжается по сей день. Похоже, он всё ещё ищет одобрения и признания во взрослой жизни, и всё ещё не получает его. По крайней мере, не достаточно для него.

Это очень печально.

И этим очень легко манипулировать.

Он обожал внимание, жаждал его и, когда получал, буквально в нём купался. Ты знала это, и это вполне соответствовало его характеру. Поэтому он не пропускал различные приёмы, даже самые мелкие, если только его приглашали. Обычно его имя находилось ближе к концу списка, что означало, что он далеко не самый важный или желанный гость на мероприятии, но полностью вычеркнуть его решались не все. Судя по найденным тобой фотографиям в соцсетях, чаще всего доктор Ч. заканчивал вечер где-то в уголке либо за столиком, тогда как большинство людей на снимках непринуждённо общались группками или парами. Если он и получал какое-то внимание, к концу вечера всё равно оставался в одиночестве. Наверное, это здорово бьёт по эго, не без злорадства подумала ты, рассматривая одну фотографию за другой. Однако одет он всегда был прилично, явно в дорогие костюмы, возможно даже сшитые на заказ, — у него определённо был пунктик по поводу своей внешности и презентабельности для других.

Надо взять на заметку.

Ты потратила много времени, снова и снова выискивая и вычитывая обрывки информации о докторе Ч., комментарии других людей про него, обсуждения, в которых он участвовал. В конце концов у тебя уже рябило в глазах от его имени и подташнивало от его фотографий. Типичная нарциссическая личность, охарактеризовал он кого-то. Возможно, ему стоило бы сказать это о себе.

Снова появившись в его кабинете, ты вела себя так, словно он не говорил тебе, что никогда не даст разрешения на посещения. Словно ты не хлопала элитной дубовой дверью, выскакивая в коридор, едва сдерживая рыдания. Словно вы просто вернулись к привычному сериалу с однотипными сюжетами многочисленных эпизодов.

Ты вела себя точно так же, как и все разы до этого. Но сегодня финал серии выбираешь ты.

— Ваша упорность достойна похвалы, — улыбнулся доктор Ч., вновь увидев тебя.

Ты вспыхнула: похвала из его уст была просто отвратительна.

— Если только это не одержимость, — добавил он.

Именно она.

Ты села в кресло, и всё покатилось по известному сценарию. Только в этот раз ты позволила себе быть более эмоциональной. То отчаяние, та боль, что ты неизменно заталкивала на самое дно своей разбитой души, чтобы доктор Ч. не получил ещё больше поводов для радости… сегодня ты выпустила их на поверхность.

Он не мог их не заметить.

— Вы же понимаете, что этого не будет, — сказал он мягче, чем обычно. Почти без привычного злорадства.

Почти.

Ты вышла из кабинета, осторожно прикрыв дверь. Не до конца, оставив маленькую щель, чтобы доктору Ч. было лучше слышно происходящее в коридоре. Опустилась на колени и позволила тьме окружить тебя. Достаточно было представить, что ты никогда больше не увидишь любовь своей жизни. Не коснёшься его руки. Не вдохнёшь его запах. Не ощутишь его тепло.

Никогда.

Ты плакала очень убедительно — часть тебя плакала по-настоящему.

Ты плакала весьма душераздирающе — искалеченная душа звучит по-особому.

Доктор Ч. выскочил в коридор и застыл. Как бы он к тебе ни относился, в его сердце что-то шевельнулось. Нечасто у дверей его кабинета так горько плакали красивые женщины.

— Ну тише, тише, — растерянно проговорил он, наклоняясь к тебе и пытаясь поднять тебя с колен.

— Не могу, — проговорила ты сквозь слёзы, отмахиваясь от него, — я так больше не могу. Не могу. Я больше не могу! Не трогайте меня!

Доктор Ч. посмотрел на твоё покрасневшее лицо и трясущиеся руки, потом вернулся в кабинет и вышел со стаканом воды. Ты оттолкнула протянутый стакан, едва не разлив его и одновременно понимая, что не можешь успокоиться. Шлюз, который ты хотела лишь приоткрыть, распахнулся, и всё, что копилось в тебе месяцами, хлынуло наружу. Ты не могла это остановить, даже если бы захотела. Конечно, тебе было это на руку — доктор Ч. с изумлением наблюдал настоящую истерику. Но тебе хотелось бы контролировать её.

Сейчас было наоборот.

— Всё в порядке, — послышался голос доктора Ч.

— Нет, — еле выговорила ты, — нет, ничего не в порядке.

Но он обращался не к тебе — к двум санитарам, появившимся неподалёку, видимо, заинтересовавшимся происходящим.

Какой цирк.

Они ушли, а захлестнувшая тебя волна — нет. Ты начала тонуть.

Доктор Ч. почуял неладное и, поколебавшись, поставил стакан на пол и ужасно неловко приобнял тебя и неуверенно похлопал по спине. От этого тебе стало только хуже, ты стала вырываться, и он тебя отпустил.

— Всё же попробуйте попить, — с ноткой беспокойства снова протянул тебе стакан доктор Ч., словно других способов помочь он просто не знал.

Не такой уж он хороший доктор.

Ты отползла к стене, прижалась к ней спиной. Сами пейте, хотела сказать ты, но получилось только:

— Са… Са…

Как глупо. Попасться в собственную ловушку.

Ты почувствовала, как задыхаешься, как падаешь в пропасть, и тебя затрясло по-настоящему. Ты хватала ртом воздух, слёзы уже не текли, только сердце колотилось где-то отдельно от