Пышка для кавказца. И смех и грех - Элен Блио

Элен Блио

Пышка для кавказца. И смех и грех

Глава 1

— Дагир, куда ты меня тащишь? Стендап — это же просто отстой! Поехали лучше в клуб! Такое модное место, мне девчонки рассказали.

— Помолчи. — говорю спокойно, один раз и она затыкается. Словно выключили.

Наверное, поэтому она задержалась со мной на неделю.

Исполнительная.

Сказал на колени — встаёт на колени. Сказал на четвереньки — встаёт на четвереньки.

Безотказная. Правда, никак не запомню, как её зовут. Лика, Вика, Шпика…

Скучная, конечно, кабздец.

Но… пока нет других вариантов — пусть будет она.

Тощая, длинноногая, с идеальным макияжем и маникюром — полный комплект для инстаграм-модели.

С такой не стыдно куда-то выйти.

С такой чувствуешь себя спокойно.

Как комнатная собачка. Все команды готова выполнять беспрекословно.

Иногда шиздит много.

Но это лечится простым «заткнись».

Или мягким и вежливым «помолчи».

Я вообще вежливый. Меня мама таким воспитала. Поэтому…

— Стендап, — усмехаюсь я, разглядывая её профиль. — Это просто начало. Там должен мой братишка выступать.

— Ой, правда, родной? — хлопает глазами Лика-Вика.

Усмехаюсь.

— Четвероюродный.

Ну разве сложно запомнить, что для кавказца другой кавказец — брат? Это так трудно?

Ладно, мозгов у неё маловато. Зато глотает хорошо.

Паркуемся у нужной точки, у двери висит афиша.

Хм. Не понял, а где мой Арсен?

На афише какая-то плюшка.

Толстуха.

Да уж…

Я за свои тридцать пять лет насмотрелся на женщин всяких форм и размеров. Как владелец сети фитнес-клубов, я вообще считаю себя экспертом по женским телам.

И моё твёрдое убеждение: красивое тело — это подтянутое тело. Всё остальное — просто лень и отсутствие силы воли.

Лика-Вика как раз из категории «подтянутых».

Тощая, правда, до прозрачности.

Но с такой реально хотя бы на людях не стыдно появиться.

Не то, что с какой-нибудь… типа этой пышки.

Просто кабздец. Не завидую тому, что её приведёт в клубешник или в ресторан.

Фиаско, мля.

Заходим в клуб.

Внутри вполне пристойно. Арсен говорил, что выкупил это место, привёл в порядок, чтобы выступать самому и подтягивать приятелей.

Интересно, перед нами реально будет выступать эта Мисс Пигги? Или это старая афишка?

— Надеюсь мне понравится, — шепчет моя тощая кукла.

— Я тоже. Надеюсь, что понравится мне. — усмехаюсь, но больше ничего не успеваю сказать.

Сначала на нас обрушивается темнота, а потом луч света находит на сцене её.

Мать моя женщина…

Она…

Хм…

Она пышка! Но… какая!

Глава 2

Девчонка стоит у микрофона и… волнуется. Это видно. Руки чуть дрожат, пухлые губки, растянутые в улыбке тоже.

Какие, мать твою, губки…

Дева явно новичок.

А фигура… мама дорогая.

Вот это тело.

Хочется сглотнуть слюну.

Откуда она? В смысле слюна? Я не понял, но…

Я, как человек, который каждый день видит сотни женщин в зале, могу сказать точно: это тело фитнеса не знает.

Это тело, которое ест вкусно, спит сладко и не парится.

Кайфует.

Она вздыхает, и я залипаю на колышущейся груди.

И представляю как заныриваю туда, в этот сладкий промежуток между, который тут открыт для всех.

Сук, почему-то хочется встать и накинуть на неё пиджак.

Зачем выставила себя на обозрение? Это харам!

Грудь, и бёдра… такие бёдра, что руки сами тянутся. Схватить, оставить синяки, прижать.

И при этом у неё талия! Талия, затянутая ремешком. Талия, которую я своими ручищами, наверное, обхватить могу.

Малышка, похоже, в корсете.

Охренеть.

Она… она же толстая?

Тогда почему я так… Так пялюсь?

— Добрый вечер, — говорит она, голос у неё низкий, чуть хрипловатый. Сладкая патока, от которой по телу дрожь. — Меня зовут Женя. Это моё первое выступление. Так что, если будет совсем плохо — просто хлопайте, и я уйду. Обещаю не плакать. Ну, или плакать тихо, чтоб никому не мешать.

Зал смеётся.

Я тоже улыбаюсь. Неожиданно.

Она начинает что-то говорить про друзей, которые сказали, что она смешная, и про то, что она боится, что они просто были пьяные вдрабадан.

Снова смех.

Вижу как кривится рядом Вика-Лика, тянет ко мне руку.

А мне по барабану.

Слежу за пышкой, стоящей на сцене, она, кажется, разгоняется.

Вокруг смех.

Да, она на самом деле… весёлая.

Неожиданно для меня она выдаёт:

— Знаете, что самое сложное для девушки? Нет, не найти платье. И не накраситься так, чтоб не было видно, что ты три часа ревела. Самое сложное — это когда ты нравишься мужчинам, но не тем, с кем они готовы появиться в обществе.

Так. Интересно.

Почему меня так цепляет эта фраза?

Она делает паузу. Зал затихает.

— У меня есть теория. Мужчины делят нас на два типа. Первые — те, с кем они водятся. Тощие, модельной внешности, чтоб друзьям показать: «Смотрите, какая у меня!» Да? Похлопайте, кто так считает?

Удивительно, но зал поддерживает.

Хм…

— А вторые, — тут она делает паузу и говорит чуть тише. — Вторые те, на кого они дрочат.

Зал грохает, а у меня что-то гаденько свербит внутри. Она делает еще одну паузу.

— И вот тут, девочки, начинается самое интересное. Потому что вторые — это мы. Пышки. — Тут она двигает бедрами, снимает микрофон со стойки, проходит вперед, поворачивается, крутит своей ошизенной попкой и наклоняется так, что её сочные титьки чуть не выскакивают наружу.

Это просто смертельный удар.

Глава 3

Сглатываю слюну.

Девица Женя продолжает.

— Пухленькие. Аппетитные. Те, от которых глаз не оторвать, правда? — и снова зал на её стороне. — Но в ресторан с ними страшно — вдруг кто увидит?

Я чувствую, как блонда рядом напрягается.

А я… я смотрю на эту Женю осознавая, что она говорит про меня. Про таких, как я.

Зал взрывается хохотом.

Женщины вокруг визжат, хлопают. А я смотрю на эту пышку и чувствую, как внутри что-то ёкает.

Она продолжает, шутит про то, как мужики пялятся на неё при своих тощих девушках. Как она буквально стирает с себя их сальные взгляды, как ей противно лицемерие.

Лицемерие.

Зараза! Тут я не выдерживаю.

— А с чего ты взяла, что на тебя смотрят? — говорю я громко, перекрывая смех. — Может, просто испугались, что раздавишь?

Пауза.

Она замолкает. Удивлённо хлопает глазками.

Смотрит в мою сторону. Щурится от софитов. Ага, разглядела меня.

Вижу, как в её глазах загорается огонь. Не обида — азарт.

— О, у