Пышка. Похищенная для кавказца - Айрин Лакс

Айрин Лакс

Пышка. Похищенная для кавказца

Глава 1

Стеша

— Вы не имеете права! Это похищение! Я буду жаловаться! Я на вас заявление напишу! Так нельзя! Верните меня, откуда украли, сейчас же!

Как жаль, что все эти слова я могу прокричать лишь мысленно.

Потому что у меня на голове мешок, а во рту — кляп.

Меня — украли.

Приехала отдохнуть на Кавказ, называется!

Хвалёное гостеприимство, красивейшие виды и… воровство людей.

Дикари, варвары!

Вечерняя прогулка по тихой улочке в пригороде. Решила зайти в кафе, перекусить.

После лёгкого ужина я вышла, стояла и ждала такси, когда подлетела машина.

Большой, тонированный зверь, дерзко завизжавший шинами.

Опомниться не успела, как из машины выскочили двое кавказцев и затащили меня в салон.

И это на глазах у прохожих!

Я пыталась отбиваться, даже пару раз попала по лицу одного из похитителей модной розовой сумочкой.

Но силы были неравны.

Меня всё равно затащили в салон, сунули в рот кляп и натянули мешок на голову.

Мешок пахнет старым зерном, в нем столько пыли, что я чихаю несколько раз подряд.

А-а-апчхи…

Как неудобно чихать с кляпом во рту, боже.

Я пытаюсь вдохнуть глубже, но кляп впивается в уголки губ, и получается только сдавленный всхлип.

Руки связаны за спиной, запястья уже горят.

Машина мчится, подпрыгивает на каждой кочке, и меня швыряет из стороны в сторону, как мешок с картошкой.

— Спокойно, Стеша… — повторяю я про себя.

Но как успокоиться, если меня похитили?!

Я в шоке.

Сердце колотится так, что сейчас выпрыгнет через горло. Я пытаюсь вспомнить, всё, что услышала.

Теперь я понимаю: меня везут не просто так.

«Для женитьбы».

Эти слова я услышала от одного из похитителей.

Кавказ. Горы.

Кто-то там решил, что я подойду в качестве невесты.

Если бы не кляп, я бы даже немного посмеялась над этой ситуацией.

Подхожу на роль невесты?

Я?!

Пышная блондинка, которую бросил жених за два месяца до свадьбы!

Он водил меня за нос, говорил о совместном будущем, а потом резко бросил, сказав:

«Ты классная, но я не готов к такому… объёму ответственности!»

Бросил и сбежал!

Знакомые потом сказали, что он и не собирался на мне жениться.

Я ему подарила сердце и всю себя, а он использовал меня как временное утешение, чтобы подлечить раны и снова вернуться к бывшей.

Это сильно ударило по самооценке.

И вот теперь меня украли, чтобы выдать замуж за какого-то кавказца!

Ирония вселенной просто зашкаливает.

Если она выбрала этот способ, чтобы поднять мне самооценку, то способ выбрала крайне неудачный.

Сколько мы едем? Неизвестно! Мне жарко, хочется пить: в глотку набилось пыли, во рту пересохло.

От жары в мешке голова вспотела, и волосы прилипли к лицу!

Машина резко тормозит.

Двери открываются, холодный горный воздух с запахом дыма и травы врывается внутрь.

Меня грубо вытаскивают за руки.

Ноги не слушаются, я спотыкаюсь.

— Осторожней, — рычит низкий мужской голос. — Не урони товар. Нам за нее ещё заплатить должны!

Меня назвали товаром.

Меня куда-то ведут.

Дорога — сначала гравий, потом сменяется ровным асфальтом, но мои ноги, затекшие от долгой езды, заплетаются друг о друга.

Я чувствую запахи, слышу приглушенный гул голосов.

Поворот, поворот.

Воздух изменился: кажется, мы уже в помещении.

Голоса всё ближе.

— Украл невесту?

— Да. И к свадьбе все готово. Женюсь. А теперь я рад вам представить мою будущую жену!

Слышится, как все задержали дыхание.

— Магомед, принимай свой заказ!

Тот, что держал меня под локоть слева, начинает развязывать верёвки, а потом взмахивает ножом, разрезая их.

Рывок.

Мешок сдергивают резко, и яркий свет бьёт по глазам так, что я невольно жмурюсь. Так же грубо и без сантиментов изо рта вытаскивают кляп.

Я моргаю несколько раз, пытаясь понять, где нахожусь.

Комната большая, с высоким сводчатым потолком. На полу — роскошные ковры.

Моргаю: обстановка в стиле «кавказского минимализма». То есть обилие золотой лепнины, дорогая мебель. В одном углу — даже небольшой фонтан!

Вокруг — люди. Много людей. Мужчины разных возрастов: седобородые старики в папахах, крепкие дядьки с суровыми лицами, молодые парни. Все смотрят на меня.

Некоторые с любопытством, некоторые — с явным неодобрением.

Третьи удивлённо перешёптываются.

Женщины стоят отдельно, кучкуются в углу, как фон: все в чёрном или в сером, абсолютно не привлекают внимания. Но я заметила, как все они начали шептаться и хихикать, прикрывая ладонью рот.

Сердце колотится, как у перепуганного зайца. Я пытаюсь вдохнуть глубже и расправить плечи, но почти невозможно сделать это руками, которые свело судорогой от долгого пребывания за спиной.

Меня держат за локоть двое крепких мужчин — те самые, что тащили меня из машины.

В зале — тихо.

А потом мой взгляд натыкается на него.

Он стоит чуть впереди остальных.

Высокий, широкоплечий, с жёсткими чёрными волосами и тёмными глазами, которые сейчас смотрят на меня с таким откровенным шоком и злостью, будто я — личное оскорбление.

Лицо красивое, но сейчас напряжённое, желваки ходят на скулах.

По тому, как он держится, и как на него смотрят все остальные, становится ясно, что он здесь — главный!

Или тот, кто всё это затеял.

Все ждут его реакции.

Мужчина делает шаг ближе. Его взгляд медленно скользит по моему лицу, потом ниже — по груди, по пышным бёдрам, по всей моей фигуре. На мгновение его глаза расширяются, а потом в них вспыхивает чистая ярость.

— Это не та, — произносит он низким, жёстким голосом с сильным акцентом. — Совсем не та, которую я заказывал!

Его слова прозвучали ярко и сильно.

В комнате повисает тяжёлая тишина. Кто-то из стариков кашляет. Кто-то шепчет что-то на своём языке.

— Не та? — с недоумением переспрашивает один из мужчин справа от меня.

— Не та! — Магомед бросает яростный взгляд на похитителей. — И где Али? Он должен был выполнить заказ!

— Али нам передал. Сказал, возле кафе «Роза востока» в четыре часа будет стоять девушка с розовой сумочкой. Вот, она стояла, мы и украли.

— Она стояла. С розовой сумочкой! — передразнил. — А вы не обратили внимание на то, что это русская блондинка и килограмм на пятьдесят тяжелее?! — взревел, как медведь, Магомед.

— Она в кепке была, волос не видно было.

— Кретины!

Я стою посреди этой толпы, растрёпанная, в своей обычной куртке и джинсах, с руками, всё ещё слегка онемевшими от