Пышка. Похищенная для кавказца - Айрин Лакс

верёвок. И неожиданно для самой себя чувствую, как внутри поднимается знакомая ирония. От страха мне всегда хочется сказать что-то такое: пошутить, не всегда уместно. Но ничего не поделаешь, в моменты страха язык действует быстрее, чем моя голова.

Я поднимаю подбородок и произношу с мягкой издёвкой:

— Ну что… кажется, у вас тут небольшая ошибка вышла, — говорю я, чуть улыбнувшись уголками губ. — Здравствуйте, что ли.

Магомед смотрит на меня так, будто я только что плюнула ему под ноги. А я продолжаю тихо, почти ласково:

— Я, конечно, очень польщена таким… вниманием. Но, по-моему, вы меня с кем-то перепутали.

В комнате раздаётся приглушённый смешок одного из молодых парней.

Старик в папахе качает головой и бормочет что-то себе под нос.

А я стою и думаю только об одном: «Господи, Стеша, во что ты вляпалась…»

Глава 2

Магомед

Я стою посреди зала, скрестив руки на груди, и жду. Сердце бьётся ровно, но внутри уже кипит нетерпение. Сегодня я наконец получу ту, которую выбрал сам, Салтанат. Скромную, стройную, из хорошей семьи. Ту, что будет знать своё место и не доставит хлопот.

Дверь открывается. Двое заталкивают девушку в комнату.

Что-то не так.

Я это понимаю сразу же: фигура не совпадает, и это мягко говоря!

Девушка выше и… толще.

Ее грудь, обтянутая кофтой, подпрыгивает при каждом шаге.

Объёмная, сочная грудь! На которую хочется смотреть и смотреть.

Но… это не грудь Салтанат.

И, будь я проклят, это не Салтанат!

Что происходит? Может быть, это чья-то шутка? Например, шутка двоюродного брата Али, который согласился помочь выкрасть Салтанат.

Мешок с её головы снимают.

И в этот миг я понимаю, что был прав: девушка — другая.

Совсем другая.

Передо мной стоит не Салтанат.

Передо мной стоит пышная блондинка с растрёпанными светлыми волосами и большими голубыми глазами.

Лицо у неё действительно красивое — нежное, почти кукольное.

Но фигура…

Бёдра широкие, грудь тяжёлая, мягкий живот заметно выпирает под курткой. Она явно plus-size.

Совсем не та, которую я заказывал.

Я делаю шаг вперёд. Голос выходит низкий и бурлящий эмоциями.

— Это не та. Совсем не та, которую я заказывал.

В комнате становится тихо.

Дядя Хасан кашляет в кулак. Братья переглядываются.

Позор, и это слабо сказано!

Внутри всё взрывается.

Шайтан, что здесь творится?!

Эти идиоты перепутали девок!

Как можно было перепутать кавказскую лань, тонкую, нежную Салтанат с этой — высокой, большегрудой русской?!

Где были их глаза?!

Зол ли я?!

Безмерно зол, в ярости!

Попросил Али, двоюродного брата, а он перепоручил это кому-то другому.

Смотрю на лицу тех, что держат девушку под руки — тупые лица, без проблесков разума.

Али, долбаный болван! Кажется, я понимаю, что он сделал: просто нанял кого подешевле. Тех, которые кальянами с травой прокурили все свои мозги!

Ни один кавказец в здравом уме не захотел бы красть в качестве невесты — такую!

Я терпел отказы семьи Салтанат полгода, потом решил действовать иначе.

Просто украсть красавицу.

Но мне притащили русскую толстушку?!

Я медленно обвожу взглядом её фигуру — от лица до ног. Проклятье, такую грудь нужно запретить.

Мужской организм на такие формы может отреагировать только одним способом — здоровой, крепкой эрекцией.

Так и случилось: член дёрнулся и упёрся в ширинку брюк.

В целом, я бы такую охотно взял на раз-два, покрутил, поставил бы в разные позы.

Но остальное…

Не годится она — и всё!

Она — не та!

Грёбаный позор, а я собрал всех…

Не говорил, по какой причине, а теперь обгадился на глазах у старейшин рода.

Еще и слова такие произнёс: женюсь!

Девушка поднимает подбородок. Глаза у неё блестят — страх есть, но и дерзость тоже. Она улыбается уголками губ и говорит мягким, чуть насмешливым голосом:

— Ну что… кажется, у вас тут небольшая ошибка вышла. Здравствуйте, что ли.

Внутри меня всё переворачивается от злости.

Она ещё и шутит?! Стоит тут, в моём доме, среди моих родных, и шутит, будто пришла в гости на чай!

Я сжимаю челюсти так сильно, что слышу, как скрипят зубы. Голос остаётся ровным и холодным, хотя внутри я уже ору:

— Ошибка? Это не ошибка. Это катастрофа.

Дяди и старейшины молчат, но я вижу их взгляды.

В глазах самого старшего и непримиримого из них я вижу решение: невесту привезли в дом. Теперь назад дороги нет.

И плевать, что невеста не та, сам, баран, виноват!

Не проследил, не проконтролировал.

Вышла задержка, проклятая задержка рейса самолёта, и я, не успевая к назначенному времени, позвонил Али.

В голове проносится наш диалог, за доли секунды.

* * *

— Брат, выручай!

— Что нужно сделать? — отозвался бодро.

— Знаешь же, что я на Салтанат жениться хочу, но её семья против. Мы договорились, что я её украду, и тогда у родных не останется выбора.

— Кроме как одобрить брак? — подхватил Али, мой смышлённый и лёгкий на подъём двоюродный брат. — Хороший план, железно сработает.

— Но есть загвоздка. Рейс задерживают, я опоздаю. Не могу больше ждать. Есть подозрения, что Салтанат за другого посватать хотят. И ее почти не отпускают одну. Сейчас или никогда!

— Украсть её для тебя, брат? Считай, что я уже мчу красавицу в твой дом, в родовое гнездо. Вот только…

Али замялся.

— Тебе помощь нужна?

— Да, лишние руки бы не помешали, на всякий случай. Для подстраховки. Я бы заплатил парням.

— Ни слова больше. Я всё понял!

Я перевёл этому балбесу кругленькую сумму.

Али увидел деньги, соблазнился.

Решил нанять, кого попало. Сам, наверное, снова ставками соблазнился. Клялся, что завязал, но теперь я думаю, что это не так.

* * *

И вот результат: тупые дружки Али или просто случайно подвернувшиеся болваны украли для меня русскую толстушку.

Старейшины уже советуются. Я слышу, как дядя, брат отца, шепчется:

— Чужачка, чужая кровь нам не нужна!

Однако дед Хасан одёргивает:

— Мужчина держит слово. Слово было дано. Слово было услышано. Аллах — свидетель.

Все споры разом прекратились.

А я стою и смотрю на русскую блондинку, которая смотрит на меня без страха, почти с вызовом, и думаю только об одном:

Как же я теперь от тебя избавлюсь?!

Как, если старейшина рода призвал в свидетели Аллаха?

Глава 3

Стеша

В комнате повисает тяжёлая, почти осязаемая тишина. Все взгляды теперь прикованы ко мне. Старейшины, дяди, братья — целая толпа суровых мужчин в традиционной одежде. А он