Пышка для кавказца. И смех и грех - Элен Блио

— Эксперт, — отвечаю я, чувствуя, как губы сами расползаются в усмешке. — Именно, в этом я разбираюсь. У меня сеть фитнес-клубов. Я таких, как ты, каждый день вижу. Приходите, платите деньги, а через месяц пропадаете.

— А ты, значит, следишь? — парирует она. — Запоминаешь лица? Интересный у тебя бизнес. Фитнес-клуб или база данных девушек, которые тебе задолжали?

Зал ржёт. Лика-Вика рядом дёргается, пытается что-то сказать, но я жестом останавливаю. Мне интересно, что скажет Пышка.

— Следить не надо, — говорю я. — Вы сами себя выдаёте. Глаза горят, энтузиазм, а потом начинаются разговоры — мне тяжело, я не могу, у меня просто кость широкая, съем-ка я еще один пончик. А дальше — бац! — и нету. И деньги уже не вернёшь.

— Это вы так за пышек беспокоитесь? Так открыли бы фонд — возврат платежа для тех пухленьких, кто оказывается доволен своей фигурой? — она прищуривается. — Или слабо?

— Не слабо, просто зачем же я буду ломать свой бизнес?

— Бизнес, построенный на коровах? Или на тех, кто доводит себя до истощения, лишь бы сесть на иглу мужского внимания?

Ишь, какие слова она знает, а? Усмехаюсь.

— Или ты просто тоже из тех, кто выводит в свет тощую газель, а сам дрочит на пышную тёлочку?

Только собираюсь ответить, как Лика не выдерживает. Вскакивает:

— Слушай, ты! — кричит она Жене. — Ты вообще кто такая, чтобы тут умничать? Мужчины выводят в свет таких как мы, потому что мы красивые и статусные! Ходить с такой как ты просто позорище и днище. Вы просто много жрёте, оправдываетесь, всякими проблемами, а по факту просто обжоры! Дагир, пошли отсюда, это дно!

Женя смотрит на неё. Спокойно, даже с каким-то интересом.

— Ой, девушка, а вы чего так нервничаете? — говорит она в микрофон. — Вас что, забыли покормить? Или вы только протеиновыми коктейлями собственного производства питаетесь?

Зал опять взрывается хохотом. Кто-то кричит: "У-у-у, сожгли!"

Лика краснеет, белеет, потом разворачивается к залу.

— Скажите, что это не так! Толстуха совсем охамела!

— Красавица, а давай проверим? — говорит со сцены невозмутимая пышечка. — Кто из зала хочет тебя и кто хочет меня, а?

— Чего? Да кто тебя хочет, кусок сала? — моя спутница корчит рожу, и я вдруг понимаю, что на самом-то деле она тупая и убогая. Как ей вообще в голову пришло выступить?

— Что? Очкуешь? — чувственным шепотом произносит Жена и зал снова взрывается овацией и ржачем.

Да уж…

— Давай! — орёт Лика-Вика. — Проверяй! Кто хочет меня? Ну? Давайте! Признайтесь?

Раздаются довольно жидкие хлопки, кто-то произносит чётко:

— Что там хотеть, надутые сиськи и губы?

— Может она этими губами как пылесос? — снова кто-то даёт порцию для хохота.

— А нахрена мне пылесос, у меня «Дайсон»! Мне душа нужна, и нормальная грудь, как у Женьки!

Снова зал поддерживает. Я вижу, как бесится моя подруга. И самому вдруг тошно, реально, на хрена я с ней?

— Ну, что, все признались? А теперь, кто хочет меня?

Зрители в очередной раз взрываются, тут и хлопки, и стук ногами и улюлюканье.

— Женька, пойдем со мной, я подарю тебе все звёзды! — орёт какой-то уже набравшийся зумер.

Лика смотрит на меня.

— Дагир, ты молчал! Ты ей хлопал? Ты…

Смотрю спокойно — на что она рассчитывала?

— Придурок, ну и оставайся с этой толстухой! Но когда захочешь меня — учти, это будет дорого стоит! — каблучками чеканит к выходу.

У двери поворачивается.

— Дагир, в последний раз предлагаю?

Хрен знает, что она предлагает, но я показываю ей средний палец, под одобрение толпы.

Даже не смотрю на неё. Я смотрю на сцену.

Глава 4

Женя стоит, вся светится, и смотрит на меня. В её глазах — торжество и вызов.

— А ты остался, — замечает она. — Храбрый?

— Любопытный, — поправляю я.

Она подходит ближе, сцена тут не очень высокая, я сижу за столиком в первом ряду. Пышка наклоняется, так, что грудь буквально вываливается из объятий декольте.

И тут я чувствую это.

Член встал.

Стоит колом, мать его, на эту пышку, которая только что уничтожила мою спутницу и теперь смотрит на меня с высоты сцены.

Я, Дагир Алиев, владелец сети фитнес-клубов, который всегда говорил, что красивое тело — это подтянутое тело, сижу в первом ряду и у меня стоит на толстую девушку.

Что за...

— А чего любопытного? — спрашивает она, и голос у неё такой... обволакивающий. Кофе со сливками.

Что любопытного? Хороший вопрос.

— Ты интересная, — говорю я просто.

Она смеётся. Зал снова реагирует. Кто-то свистит.

— Слушай, Дагир, — говорит она. — Ты, конечно, мужчина видный, симпатичный. И бизнес у тебя, видимо, неплохой. Но есть одна проблема.

— Какая?

— Ты боишься.

— Чего?

— Меня, — говорит она, и я чувствую, как мурашки бегут по спине. — Ты сидишь тут, умничаешь, подкалываешь, а сам боишься. Потому что такие, как я — не для фото с друзьями. Я для жизни. Настоящей, понимаешь? Кайфовой! Для той, где не надо переживать, что кто-то увидит, кто-то что-то скажет. Для жизни в которой тебя интересует твоё мнение, а не мнение твоих друзей, братьев, и тех, кого ты в первый раз видишь. Это ограниченность, понимаешь? Жить надо так как хочется тебе, а не так, как о тебе подумают другие, да? Вы согласны?

Она подаёт реплику в зал поднимаясь, её упругие сочные арбузики покачиваются надо мной, и во рту снова слюна — так охота их облизать.

Сука, да что со мной?

— Ты боишься, а вдруг кто-то что-то скажет? А вдруг что-то не то? И потом ты, я смотрю, привык к попутчицам, которые не задерживаются? Ты хоть имя её помнишь? Как её зовут?

Я молчу. Смотрю на неё, усмехаясь.

— Что, подловила?

Головой качаю.

Просто не знаю что ответить.

— И вообще, — добивает она, — куда катится мир, если кавказский мачо боится девушки с седьмым размером?

А вот это просто Апокалипсис.

Эта её фраза взрывает зал окончательно.

Зритель беснуется. Аплодисменты, свист, крики «браво!».

И она заслужила!

Эта пухлая, сладкая сучка заслужила!

Медленно встаю. Смотрю на неё долгим взглядом. Потом улыбаюсь — по-настоящему, впервые за вечер.

— Седьмой размер, говоришь? — спрашиваю.

— Седьмой, — кивает она. — Российский.

— Запомню, — говорю я. Поправляя член так, чтобы она видела. С удовольствием замечаю, как округляются её глаза и вспыхивают щёки. — Увидимся, пышка.

Разворачиваюсь и иду к выходу. Но не потому, что сбегаю. А потому что мне нужно подумать. И