Фиктивный брак, огурцы и две полоски - Елена Валерьева

Елена Валерьева

Фиктивный брак, огурцы и две полоски

Пролог

Ульяна

Счастье пахло китайской лапшой быстрого приготовления и горелым луком. А еще оно пахло таблетками «Глицин», которыми я заедала стресс последние два года, и кремом от трещин на пятках. Романтика, скажу я вам, это когда ты можешь позволить себе заснуть на свежих простынях и не боишься, что будильник прозвенит «С добрым утром, детка» голосом Егора Крида. Потому что твой будильник — это фанерная дверь туалета, которая хлопает в шесть утра от сквозняка, пока ты, как зомби, пытаешься намазать тональник на свежие морщины у глаз.

В тот день я собиралась изменить своей лапше. У меня в холодильнике лежала буженина. Настоящая, свиная, с чесночком, а не та соевая бумага с ароматизатором, которую я обычно беру по акции. Повод был более чем весомый. Я готовилась закатить скандал века.

Два года. Два гребаных года я, Ульяна Морозова, двадцати семи лет от роду, главный бухгалтер в занюханном автосервисе «У Петровича», по уши влюбленная в собственного мужа, жила с мыслью, что он меня не достоин. Я экономила на колготках, чтобы он мог купить себе новые кроссовки. Я варила ему холодец в жару, потому что он его «ну, просто обожает, Уля». Я терпела его маму, которая называла меня исключительно «эта» и «прости господи, сирота с образованием ПТУ».

И все ради того, чтобы сегодня, в седьмую годовщину нашей свадьбы, услышать в трубке вместо «Люблю, родная, уже лечу» — его голос, полный пафоса и похоти, адресованный не мне.

— Уль, я сегодня задержусь. Там у пацанов тема одна нарисовалась, перспективная. Ты давай, не скучай, купи себе торт. Только не жирный, тебе нельзя.

Он бросил трубку, а я так и стояла с банкой консервированных персиков в руках. Он просил персики. Сказал, ностальгия по детству. А я, дура, два часа выстаивала очередь в «Магните», чтобы урвать последнюю банку этого сиропного счастья. И в этот момент мне переслали голосовое. Длинное, на минуту. Я сначала подумала — реклама, кредиты какие-нибудь. Нажала случайно, даже громкость не убавила.

«…да забей ты на свою клушу, Дэн. Че ты как не мужик? Я тебе говорю, эта тема с „Гелендвагеном“ — бомба. Вова сказал, баба там богатая, ей пофиг на деньги. А ты знаешь, чем богатые бабы от бедных отличаются? У них вкус к красивым мальчикам. А ты у нас, Дэня, мальчик хоть куда. Только не говори, что тебе твоя Уля разрешает себя по головке гладить. Ты же мужик, или где? Эта кредитная карта, что ты на нее оформил, подарок судьбы. Заправь полный бак, надень чистую рубашку и дуй в „Палермо“. Там сейчас весь бомонд. Скажешь, что ты владелец сети автосервисов, а не слесарь-криворучка. У тебя морда смазливая, прокатит. Короче, ты кобель или нет?»

Я слушала этот бред, прижав трубку к уху, и персик выскользнул у меня из пальцев. Шмякнулся прямо на паспорт мужа, который я нашла утром в бардачке машины. Зачем он его доставал? Оформлял на меня кредитку. Я думала — сюрприз. Купит цветы, повезет в ресторан. А он просто подделал мою подпись, чтобы укатить на чужой тачке к какой-то богатой стерве, представляясь крутым бизнесменом.

Торт мне купить? Да я тебе сейчас такой торт устрою, дорогой. С кремом из твоих же соплей и вишенкой в виде развода.

Слезы высохли быстрее, чем я успела надеть туфли. Я не стала размазывать тушь. Я достала из шкафа его любимую рубашку — белую, от «Гуччи», купленную на мои отпускные. Разложила ее на столе. Аккуратно, ложкой, выложила на нее содержимое банки с персиками. Сверху полила остатками лапши быстрого приготовления. Получилось похоже на инсталляцию современного художника, рисующего депрессию. Красота.

Я ехала в «Палермо» на такси, прижимая к груди папку с документами и его паспортом. Я не орала, не плакала. Я улыбалась, как пациент психбольницы, сбежавший из палаты для буйных. Мне было так больно, что боль эта превратилась в ледяное, кристально чистое бешенство.

Я нашла его сразу. Он сидел за столиком с блондинкой, похожей на перекормленную шиншиллу. Он что-то втирал ей про «капитализацию рынка подержанных авто». Боже, он даже слово такое знает! Я подошла к столику, чувствуя, как дрожат колени. Но голос не дрожал. Он звенел, как струна, на которой вешают белье на морозе.

— Даниил, милый. Я принесла тебе ужин.

Он поднял глаза и посерел. Блондинка-шиншилла удивленно приподняла напыленные брови.

— Уля? Ты че тут делаешь? Ты че, с дуба рухнула? Вали домой, мы с клиенткой обсуждаем важный контракт!

— Контракт на поставку персиков в твои штаны? — я открыла пластиковый контейнер, который принесла с собой, и вывалила содержимое ему на голову. Лапша, липкая и жирная, медленно сползла по его идеально уложенным волосам на белую рубашку. — Вот твой ужин. Остыл немного, прости. Плита сломалась.

— Ты охренела⁈ — взвизгнул он, вскакивая. Шиншилла брезгливо отодвинулась, ища глазами охрану. — Ты кто такая вообще? Психбольная! Я сейчас полицию вызову!

— Конечно, вызывай, — я открыла его паспорт на странице с пропиской. — Заодно спросим у полиции, как квалифицируется подделка подписи супруги для оформления кредитного договора. И узнаем, как быстро банк аннулирует эту карту, которой ты тут собрался расплачиваться. И, Даниил… развод ты получишь по почте. И не советую тебе возвращаться в нашу квартиру. Там тебя ждут персики. Много персиков. И они уже завелись.

Я развернулась и пошла к выходу. Я чувствовала, как на меня смотрят люди. Я чувствовала, как по щекам катятся злые, жгучие слезы. Но я не упала. Я не споткнулась на своих дешевых лодочках. Я вышла в ночь, и только там, за углом, меня накрыло. Я рыдала взахлеб, прижавшись к холодной стене. Я была нищей, униженной и… свободной.

— Ну и спектакль, — раздался рядом насмешливый, глубокий голос. — Прямо театр «Ла Скала». Жаль, попкорн не купил.

Я подняла глаза. Передо мной стоял мужчина. Высокий, в пальто, которое стоило как пол моей квартиры. С такими холодными серыми глазами, что у меня внутри все перевернулось. От него пахло опасностью, деньгами и какой-то запредельной, нечеловеческой уверенностью.

— Вам чего? — прохрипела я, вытирая нос рукавом. — Автограф?

— Нет, — он усмехнулся, протягивая мне белоснежный платок. — Просто хочу знать имя актрисы. Такая страсть в глазах. Такая ненависть. Мне бы такой огонь в бизнесе пригодился.

— Пошел к черту, — огрызнулась