Рассыпанные кости - Николь Скарано

Рассыпанные кости

Николь Скарано

ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Перевод выполнен htips://t.me/mousebookagency

Данный перевод является любительским и не претендует на профессиональный. Все права на оригинальный текст принадлежат автору и правообладателям.

Ответственность за скачивание, хранение и распространение несет сам читатель.

Просьба не выкладывать русифицированные обложки и текст в социальные сети

(Instagram, Tik Tok, Pinterest, Fb др.)! Приятного чтения!

От автора

«Рассыпанные кости» — это темное фэнтезийное романтическое произведение, и я рекомендую его читателям от 16 лет и старше. В этой книге присутствуют некоторые мрачные элементы, и если вы хотите начать чтение вслепую, пожалуйста! Но если вам нужны предупреждения о триггерах, они приведены ниже.

Эта книга содержит сцены фэнтезийного насилия и смертельной опасности, слегка деспотичную, но вымышленную религию, а также несколько мягких сцен любви (определенно не горячих пикантных сцен, но и не с уходом в темноту. Они с очень низкой страстью, не откровенные и больше сосредоточены на романтике). Это небольшой спойлер, но в книге также присутствует сцена казни на страницах, которая длится две страницы.

Глава первая

Моя обгоревшая кожа и потрескавшиеся губы покрываются волдырями под разъяренным солнцем. Его раскаленные лучи жгут меня, питаются мной, наказывают меня, пока опаляющий ветер бьет по моему телу. Секущая пыль настолько густая, что вплетается в мои волосы, и я, кажется, теперь больше пустыня, чем человек, во мне больше песком, чем души. Каждый вдох ощущается как огонь, а мои запасы воды иссякли еще несколько часов назад. У меня нет еды. Нет воды. Нет надежды. Я заблудилась в Сиватаге. Безнадежно и безвозвратно заблудилась в этой пустынной гробнице. В этой могиле среди пустоши.

Существует причина, по которой смертные никогда не заходят в Сиватаг. Ни один из тех, кто пересекает его границы, больше не возвращается. Их плоть сморщивается при этой жестокой температуре, их кости выбеливаются добела, пока не превращаются в песчинки. В этой пустыне нет жизни, нет еды, нет воды, нет тени. Лишь бесконечные дюны и солнце, которое играет злые шутки со своими захватчиками. Считается, что Сиватаг скрывает свою истинную форму от незваных гостей, чтобы те, кто был достаточно глуп, чтобы ступить на его пределы, сбились с пути. Этот смертоносный участок земли существовал столько, сколько тянется человеческая память, но легенда помнит божественных близнецов, даже если их имена скрыты от летописей, точно так же, как их трупы погребены в этой пустыне. Хрейнаста, Чистая — первородное божество, отвернувшееся от меня — объявила их имена забытыми, и ее указ превратил их братство в поучительную историю. Исторические хроники мало что помнят об этих брате и сестре, но в сказаниях утверждается, что, хотя их внешность была зеркальным отражением друг друга, они являлись полными противоположностями, и каждый завидовал другому. В первые дни Сиватаг был пышной красавицей, кишащей жизнью, но близнецы вели свою войну на этой проклятой земле. Ничто в пределах их досягаемости не пережило битву, и когда божественные близнецы погибли, погибла и земля. Пятно на королевстве в ознаменование их позора.

Вот почему то, что я ищу, было спрятано здесь. Это было сковано магией и брошено в пески, и даже если бы кто-то смог пересечь эту пустошь, то, что я ищу, невозможно отыскать. Ни одна живая душа не знает, куда оно упало. Лишь мертвецы составляют ему компанию, и они не могут меня направить. Все, что они могут сделать — это встретить меня своими ломкими руками, когда я паду жертвой жары, и пройдет совсем немного времени, прежде чем я присоединюсь к их вечному сну. Обезвоживание стало моим постоянным другом, и пока я спотыкаюсь в песке, глухая боль пожирает мою грудь. Я не могу призвать богов на помощь. Хрейнаста оставила меня, позаботившись о том, чтобы ни одно божество никогда не ответило на мои молитвы, и хотя я не жалею о поступках, вызвавших ее изгнание, я чувствую отсутствие ее благословения. Я никогда не осознавала, насколько пустым и опасным был мир без милости богов.

Хрейнаста — не единственное божество, которому поклоняется наше королевство, но Чистая — наше величайшее сокровище. Когда она отвергла меня, остальные последовали ее примеру, и мне не у кого просить о помощи, пока солнце пожирает мою кожу. Я даже не могу умолять бога смерти о помощи. Хрейнаста объявила его культ вне закона, когда королевство было еще совсем молодым, но никто не знает почему. Некоторые говорят, что это потому, что она любила его, но в своей жестокости он презрел ее, вдохновив ее обет чистоты. Другие считают, что его злоба настолько перевесила ее доброту, что она отказалась позволить его злу влиять на ее паству. Тем не менее, третьи утверждают, что они — брат и сестра, и, подобно безымянным близнецам, их размолвка была настолько бесконечной, что Хрейнаста вышла победительницей и стерла его из истории. Какова бы ни была причина, его имя никогда не произносится. Оно предано забвению, и поклонение даже памяти о его духе запрещено. Ни одно божество не управляет загробной жизнью; поэтому никто не отзовется, когда я взмолюсь о том, чтобы смерть обошла меня стороной.

Но я не могу умереть. Еще нет. Это лишь первое испытание моего невыполнимого путешествия. Сиватаг — всего лишь начало устрашающего похода, в котором я отказываюсь потерпеть неудачу. Меня ждут худшие участи, если я выберусь из этой пустыни, но я должна выжить… ради него. Все это ради него. Вора, чей единственный грех заключался в том, что он украл мое сердце и предложил свое взамен.

— Пожалуйста, — хриплю я, чувствуя, как пересохло горло от многодневного молчания.

Я не знаю его имени, того мужчины, у которого прошу помощи. Он просто Незнакомец. Неестественно высокий и красивый, его облик сочетал в себе зрелость и юность, а черные волосы и белые глаза добавляли ему таинственности. От него разило темной и древней магией, но он появился в момент моего отчаяния.

— Мое дитя, — произнес он тогда, заключая мои хрупкие руки в свои мощные кулаки. — Отдай мне свою веру, и я верну тебе то, что было утеряно.

Я не должна была ему верить. Я должна была бежать, ибо чем больше он говорил, тем сильнее пугал меня. И все же его сплошной белизны глаза смотрели в мои кристально-синие, пока он шептал обещание, которое я хотела, нет, нуждалась