Рассыпанные кости - Николь Скарано

Мой крик — это леденящая душу песнь разбитого сердца и утешения. Он здесь. То, что я ищу, здесь, и я двигаюсь так быстро, что спотыкаюсь у подножия алтаря. Мои колени с хрустом ударяются о камень, но я не замечаю удара. Я не чувствую ничего, кроме облегчения от того, что нашла это, и ужаса, который вызывает данный предмет. На секунду я словно перестаю находиться в ледяной гробнице и переношусь в прошлое, стоя перед ним, когда они начинают, когда он кричит.

— Успокойся. — Голос звучит так тихо, что я принимаю его за собственное воображение. Даже если это мой разум вызывает в воображении Незнакомца, это привязывает меня к настоящему, и я заставляю себя подняться на ноги.

Я смотрю на алтарь, боясь прикоснуться к нему. Прикоснуться к нему. Я ненавижу себя за то, что проявила трусость. Он не был трусом. Он кричал, но вовсе не потому, что был слаб. Он встретил свое наказание с исполненным достоинства гнева, ни о чем не жалея, несмотря на наш жестокий исход. Нет, он был храбр, его взгляд не отрывался от моего, чтобы мне не было страшно. Я заставила себя смотреть на все, что они с ним делали, чтобы он не остался один. Это заняло много времени: магия поддерживала его в сознании, не позволяя забвению смягчить его страдания. Он бодрствовал до самого горького конца, и я видела агонию, скорбь и любовь в его глазах, пока они не закрылись навсегда. Трусость никогда не омрачала его черты, и я не буду слабой сейчас, когда он был поразительно силен.

Сделав укрепляющий вдох, я подбираю предмет, зная, что мороз причинит боль, но я приветствую эту боль, если она означает, что я могу подержать частичку его. Благодаря льду он идеально сохранился. Кровь такая же алая, как в день, когда была пролита. Я кричу, когда темная магия пронзает мою плоть, но все же прижимаю его к груди, прислоняю ледяную поверхность к щеке, чтобы чувствовать его сквозь боль.

Я наконец нашла его вторую отсеченную часть тела и цепляюсь за его ногу, терпя жжение проклятия. Слезы заливают мои щеки, когда я обнимаю его бедро, и капли растапливают его кожу там, куда падают. Это всего лишь одна нога. Единственный фрагмент его некогда могучего тела, простирающийся от бедра до стопы, но это часть его. Наряду с его торсом, который я спасла из священного огня Хрейнасты, у меня его больше, чем было вчера. Я могу это сделать, потому что его любовь дала мне веру. Его тренировки выковали во мне душу воина, а его смерть укрепила мою решимость. Я найду остальные его рассыпанные кости. Мне все равно, сколько времени это займет, как далеко придется путешествовать или сколько зла мне предстоит победить. Я верну каждую отсеченную конечность, а затем? Затем я узнаю, говорил ли Незнакомец правду. Сдержит ли он свое обещание, или я просто глупая девчонка, настолько отчаянно нуждающаяся в надежде, что доверилась безумцу.

Предложение

СЕЗОН ЖАТВЫ, ЦИКЛ 78909

Мне было всего десять циклов от роду, когда родители привели меня в храм Хрейнасты в качестве потенциального сосуда. Мой отец был городским магистратом, человеком огромного богатства и престижа, а мать родила ему семеро детей. Мои старшие братья должны были унаследовать его власть. Мои сестры были помолвлены с мужчинами, которые еще больше возвысили бы наше положение, но многие осуждали мою семью за то, что они не принесли одного из своих отпрысков в жертву богам. Поэтому, когда я родилась, мое будущее было предрешено. У моих братьев и сестер были свои места в этом мире. Они находились на пороге приумножения отцовского благосостояния, но мне была уготована более святая цель.

Впрочем, быть выбранной в качестве послушницы — это честь, и каждое божество требует уважения и поклонения, но Хрейнаста? Первородная богиня принимает только самых чистых и красивых девочек, которых воспитывают как ее потенциальные сосуды, и мать запирала меня до моего десятого дня рождения, чтобы я могла прийтись ей по душе. Мне предоставляли любую роскошь, которую могла позволить моя семья, но меня держали отдельно от остальных. Самые известные женщины-наставницы отвечали за мое образование, а кормили меня лучшими кусками мяса и самыми спелыми фруктами. Но я всегда была одна, забытая в собственном доме, как сокровище, спрятанное на хранение. С моими волосами цвет воронова крыла и кристально-синими глазами я была прелестна даже в детстве. Я была умной и здоровой, преданной молитвам, и мои родители знали, что Хрейнаста выберет меня.

В момент зарождения человечества боги отправились на Землю, чтобы жить среди своих творений. Легенда гласит, что, когда их ноги впервые коснулись земли, та расцвела благословением, и с тех пор Сент оставался столицей королевства, главным священным городом. В каждом жилище по всему континент, от величайших городов до мельчайших деревень, есть святилища божеств, но именно в Сенте находятся единственные храмы, в которых обитают боги. Некоторые храмы огромны, их последователи образуют целые коммуны, в то время как другие настолько малы, что за алтарем ухаживает всего один жрец.

Сато, богиня урожая, земледелия и скотоводства, обладает самым многочисленным культом. Ее послушницы отвергают все богатства и внешние связи, когда ступают на ее поля. Они остаются под ее покровительством до самой смерти, многие создают новые семьи, и их дети часто посвящают свою жизнь и судьбу ее заботе. Некоторые предпочитают покинуть ее поля по достижении двадцати одного года, а другие связывают свое будущее с другими богами, но Сато не ревнива. Ее последователи никогда не голодают, а те, кто уходит, уходят с ее благословением. Ее послушники живут полностью за счет земли, ибо Сато добра, справедлива и любяща, а ее урожай всегда изобилен. Вот почему Сент веками не знал голода.

Валка, бог войны, — еще одно божество, чей культ невероятно вероломен и обширен. Солдаты, убийцы, стражники, воины, палачи. Все они склоняются перед его дисциплиной, обучаясь с подросткового возраста искусству кровопролития. Как бы богохульно это ни звучало, я ненавижу его секту. Я презираю Валку. Именно его руки сломили мой дух и разрушили мою жизнь. Я отказываюсь произносить его имя.

В Сенте обитают десятки других божеств. Бог вина. Супружеские бог и богиня любви, чья сила разделена между ними, когда они благословляют все браки, заключенные