Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

Розамунд Ходж

Эти чудовищные боги

Rosamund Hodge

WHAT MONSTROUS GODS

Published by arrangement with HarperCollins Children’s Books, a division of HarperCollins Publishers, and Synopsis Literary Agency

Дизайн обложки Екатерины Климовой

Copyright © 2024 by Rosamund Hodge

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© Ю. Корнейчук, перевод на русский язык

Посвящается моей бабушке

Долорес Ди Рамирес

1933–2021

Художнице, домохозяйке, иконописцу и матери читателя

Боги Рунахии и их святилища

Томбриэл – король Мудрости и Ночи

Темный, безликий бог. Его голова – кольцо бледной плоти вокруг пустоты. Он царствует над Луной, звездами и ночью и владеет всей мудростью, заключенной в них. Во лбах его святых перед смертью растет и ширится дыра, наполненная пустотой. Святилище – столица Аназир.

Джуни-Акха – королева Победы и Дня

Восхитительная, грозная богиня. Из ее головы растут золотые рога, а за золотой пластиной скрывается лицо, которое никогда не видел ни один смертный. Она царствует над властью, победой и дневным светом. Из голов ее святых тоже растут рога, а костяная пластина постепенно закрывает их лица, пока они не умрут от голода.

Святилище – столица Аназир.

Нин-Анна – повелительница весны и исцеления

Богиня, похожая на яркий, нежный рассвет. Ее руки сотканы из золота, а на земле, по которой она ступает, растут цветы. Она царствует над весной, исцелением и зарождением новой жизни. Руки ее святых тоже покрыты золотом и, умирая от жгучей лихорадки, они продолжают шептать о цветах. Святилище – центр паломничества Ир-Ацаха.

Зумариэл – повелитель лета и страсти

Свирепый, тоскующий бог. Из его тела растут десять тысяч красных лент, которыми он связывает сердца людей, воспламеняя влюбленных желанием, а солдат храбростью. Он царствует над любовью, войной и жаром летнего зноя. Его святые выращивают красные ленты на своих телах и умирают, вырывая их. Святилище – университетский городок Нан-Дарах.

Ним-Уна – повелительница осени и тайн

Тихая, внимательная богиня. У нее сотня глаз, но нет рта, и ей известны все тайны, которые когда-либо кем-либо хранились. Ее святой гимн – шелест падающих листьев. Со временем на ладонях и щеках ее святых вырастают глаза. Святые чахнут, поглощенные ее тайнами. Святилище – огромный монастырь Зал-Энда.

Сарриэл – повелитель зимы и смерти.

Мрачный, неумолимый бог. У него нет языка, руки заканчиваются кровавыми обрубками, а повязка на лице закрывает кровавые впадины на месте его глаз. Он властвует над глухой зимней порой, концом и смертным часом каждого. Его святые умирают, лишившись сначала рук, затем глаз и в конце концов языка. Святилище – город-фабрика Унданна.

ДВОЕ БЕЗ СВЯТИЛИЩ ИЛИ НАЗНАЧЕННОГО ВРЕМЕНИ

Им-Яра – повелительница преданности

Пылающая верностью богиня. Пламя окутывает ее руки и сердце, а глаза сотворены из огня. Ее вотчина – любая форма непорочности, верности и преданности. Призрачное пламя танцует над телами ее святых, пока они не сгорают заживо.

Мор-Ива – нож богов

Темная, кровавая богиня. Ее грудь – кровавая пропасть, а свое сердце она держит в обугленных когтистых руках. Она – Нож богов и убивает любого, кого считает недостойным. У ее святых когтистые, обугленные руки, и в их смертельный час их сердца разрываются от ее приговора.

1

Боги молчат.

Теперь боги молчат всегда, и нам в монастыре святой Эруваун об этом известно лучше, чем кому-либо другому.

Боги больше не касаются нашего мира, не создают святых, способных творить чудеса, не разговаривают с нами и, возможно, даже не слышат нас.

Но это не мешает мне отчаянно молиться про себя, пока я почти бегу, и мои ботинки скользят по булыжникам, мокрым от утреннего дождя, чтобы успевать за широкими шагами сестры Зенуван.

«О, Нин-Анна, владычица золотых рук и повелительница исцелений, – безмолвно молюсь я богине нашего монастыря. – Пожалуйста, пусть матушка Уна хоть в этом году скажет мне “да”!»

Ведь я просила об этом каждый год в день своего рождения, начиная с двенадцати лет, а матушка Уна лишь качала головой и говорила, что я еще слишком молода. Но завтра мне исполнится семнадцать, и я смогу принять обеты и постриг, и она больше не заставит меня ждать.

«Пусть в этом году я отомщу за тебя и убью Рувена. Пусть в этом году я верну твоих святых и наконец покончу с чумой!»

Внезапно сестра Зенуван резко останавливается, и я врезаюсь лицом в ее спину.

– Простите, – шепчу я, восстанавливая дыхание.

– Снова грезишь наяву? – Сестра Зенуван оглядывается на меня. – Ходить и одновременно мечтать о чем-то ужасно опасно! – Ее голос серьезен, но она смягчает слова широкой улыбкой, от которой на бледных щеках появляются ямочки и обнажаются голые десна, на которых не хватает зубов.

Сестре Зенуван всего тридцать два года. Это крепкая и сильная женщина, ростом шесть футов[1], но до того, как попала в монастырь, она много лет жила на улице, где продала два своих передних зуба и потеряла еще три из-за инфекции. Она одна из немногих монахинь, которые никогда не сомневались во мне.

В прошлом году матушка Уна впервые раздумывала целый день, прежде чем отказать мне, а после я нечаянно подслушала их разговор.

– Не так уж она и молода, – сказала сестра Зенуван. – В ее возрасте я уже выпотрошила троих мужчин.

– Потому что ты якшалась с бандой воров, – ответила ей матушка Уна. – Лия мягче, чем ты была в ее возрасте, и мягче последней девушки, которая пыталась, но так и не смогла убить Рувена.

– Прости! – говорю я вслух, и сестра Зенуван щиплет меня за щеку.

– Просто оставайся начеку, пока мы не вернемся в стены монастыря.

Я чуть не смеюсь. Мы стоим на Хай-Маркет-Стрит – второй по популярности торговой улице во всем городе. Толпа, снующая вокруг нас, – это пухлые матроны, бизнесмены с мрачными лицами и тощие юные подмастерья.

К ближайшему фонарному столбу прислонился полисмен в круглой синей шляпе. Эту улицу патрулируют дважды день, защищая мирных граждан от попрошаек и карманников, но я помню, что мне сказала матушка Уна в прошлом году:

– Ты все еще такая же мечтательная и легко отвлекаешься. За пятьсот лет в этом