Бывшие. Я вас не отпущу - Саяна Горская

Бывшие. Я вас не отпущу

Саяна Горская

Глава 1

Полина.

Как сказать ему об этом?

Сижу на краю кровати, сжимая в руках тест.

Две полоски.

Четкие, яркие, как приговор.

Сердце бьется так громко, что, кажется, его слышно в каждой комнате этого огромного особняка. Внутренности переворачиваются, желудок скручивается морским узлом.

Как произнести эти слова?

Костя, я беременна.

Просто. Три слова. Лёгкие, почти невесомые. И одновременно тяжелее свинцовой плиты.

Он обрадуется? А если нет?

Мы ведь не настоящие. Наш брак — фикция. Слияние корпораций, подкрепленное подписью в ЗАГСе. Но за эти месяцы что-то изменилось. Костя... Он стал другим. Теплым. Заботливым.

Вообще-то он всегда был добр ко мне. Внимателен. В его глазах — не холодный расчёт, а участливость.

Порой мне даже кажется, что наш брак… Что он не совсем фиктивный.

Я верю, что да. Я хочу в это верить.

Когда отец предложил мне выйти за Константина Барсова, я не протестовала. Это был его выбор и его последнее желание.

— Он надёжный, Поля, – сказал тогда отец. — Ты будешь в безопасности под его защитой.

Защита.

Костя действительно защищает меня.

Он не бывает резок, не поднимает голоса, не ограничивает меня в чём-либо. Он уважает меня и мои границы.

И когда вечерами он ложится головой на мои колени, пока я читаю книгу, и всматривается внимательно в моё лицо, мне даже кажется, что я ему нужна.

Не как формальная жена, не как часть сделки, а по-настоящему.

Как женщина.

А теперь… Теперь я жду от него ребёнка.

Я прикрываю глаза, прижимая ладонь к животу. Там внутри уже живет маленький человек. Наш ребенок. Пока никто не знает. Даже он.

А вдруг Костя не обрадуется или...

Нет, не надо думать о плохом. Он не такой. Он не может быть таким.

В дверь спальни стучат, и я вздрагиваю, едва не роняя тест на пол. Прячу его под край покрывала.

— Полина Игоревна, вы здесь? — Доносится ровный голос Натальи — нашей экономки.

Выдохнув, расправляю плечи.

— Да, входите.

Дверь, тихо скрипнув, открывается.

Наталья, женщина шестидесяти лет, с проницательным взглядом и тонкими прядями седины в каштановых густых волосах, задерживается на пороге, переминаясь с ноги на ногу, словно не хочет заходить дальше.

— Полина Игоревна, вас хотел видеть Олег Егорович.

Я морщусь.

Олег… Этот человек вызывает у меня отторжение на клеточном уровне.

Его взгляды одновременно презрительные и липкие, а улыбка — словно оскал. Он гостит у нас уже третий день, и я с огромной натяжкой могу назвать свои попытки скрыть раздражением успешными.

Но Костя считает его другом, и мне приходится мириться с присутствием этой раздутой жабы в нашем доме.

— А Олег Егорович сам не мог прийти? — Ощетиниваюсь, запоздало осознавая свою реакцию.

Наталья опускает глаза в пол. Она, как и я, не питает к Олегу симпатии.

Отмахиваясь от внутреннего раздражения.

— Где он?

— В кабинете Константина Александровича.

Разумеется. Где же ещё.

Я встаю, медленно прохожу мимо Натальи и выхожу в коридор.

Наш дом — словно из другого мира или, как минимум, из другой эпохи. Просторные комнаты, тяжёлые дубовые двери, мраморные полы, наполированные до блеска. На стенах — картины, которые Костя собирал годами. Он любит искусство. Говорит, что оно вдохновляет его.

Здесь всё говорит о власти и деньгах. О статусе моего мужа.

Когда я впервые оказалась здесь, дом показался мне холодным и пустым.

Сейчас… Я привыкла. Я научилась находить в этом пространстве уют. В мягком свете огромных люстр, в книгах, которыми уставлены полки, в утреннем аромате кофе, что первым заполняет собой эти стены. В тонком запахе розовых кустов или цветущих яблонь, доносящемся через большие французские окна из сада.

Иду по длинному коридору и останавливаюсь перед кабинетом мужа.

Из-за чуть приоткрытой двери отчётливо слышны голоса, и я заношу руку, чтобы постучать.

Но останавливаюсь.

Что-то в напряжённом голосе мужа заставляет меня обратиться в слух. Какие-то едва уловимые нотки звенящей холодом стали.

— И что дальше? — Спрашивает Олег. — Какие идеи?

— Дождусь ребёнка. А девчонку отправлю на мороз.

Мне кажется, что земля уходит из-под ног. Разверзается прямо подо мной, и я проваливаюсь в черную бездну.

Я не дышу. Не двигаюсь.

Моя рука, занесённая над дверью, всё так же висит в воздухе, словно её парализовало.

Наверное, я ослышалась. Наверное…

Заглядываю в узкую щель.

Олег, вальяжно развалившись в кожаном кресле, взбалтывает в стакане свой напиток и цокает языком.

— Не жестко ли ты с ней? — В голосе Олега сквозит что-то вроде любопытства, но не сочувствие.

Нет. Ни капли сочувствия.

Пауза. Костя вздыхает.

— С такими, как она, только так и нужно. Родилась с золотой ложкой во рту — думает, ей всё можно? Как бы не так. Она с чего-то решила, что может вертеть мной как хочет. А мне осточертело плясать под чужую дудку. Не моё это. Так что… Получу ребёнка — и чао. Ноги её больше в моём доме не будет.

Кровь в моих венах застывает.

Я приваливаюсь спиной к стене, хватаясь за неё, как за спасательный круг.

— Но ребёнка тебе не отдадут просто так. Она может пойти в суд.

— Я прекрасно знаю, кому и сколько заплатить, чтобы это решить, — спокойно, почти лениво, отвечает муж. — А она нет. Так что не вопрос и не проблема.

Всё сжимается внутри.

Он…

Он использует меня.

Ребенок. Он хочет ребенка. А меня... Меня он просто выбросит, как ненужную вещь.

Я думала, что Костя любит меня. Я думала, что я для него больше, чем просто сделка.

Но он, оказывается, никогда не любил. Никогда.

Я — инкубатор для его наследника и промежуточный этап. Он дождался, пока умрёт мой отец, зная, что больше некому меня защищать.

И когда я рожу…

Я прикрываю рот рукой в страхе, что из меня вырвется крик.

Нет.

Не может быть!

Не может?

Может…

Я делаю шаг назад, потом ещё один. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя двигаться.

Я не могу здесь оставаться.

Срываюсь на бег.

Коридор кажется бесконечным, словно зыбкая тропа в кошмаре, где сколько ни беги — выхода нет. Сердце истошно грохочет в груди, дыхание сбивается. В висках пульсирует страх.

Я не знаю, что