Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона - Арина Рекк

Арина Рекк

Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона

Пролог

Я впервые внимательно разглядываю мужчину. Волосы темные, но не черные, глаза то ли карие, то ли зеленые, опушенные густыми ресницами, нос с небольшой горбинкой, четко очерченные, жесткие на вид губы. Волосы длинной в пару сантиметров в легком беспорядке, но не в том, которого часами добиваются, крутясь перед зеркалом — его пряди торчат в разные стороны, будто владелец вообще не заморачивается даже с их расчесыванием. Из одежды такая же как на мне льняная рубашка и простые штаны. Да и логично, что одежду мне он предложил свою. Но вот в отличии от моей, которая одевалась через голову и не имела фурнитуры, его могла похвастаться наличием витых шнурков, которые должны были стягивать горловину до середины грудной клетки, но справлялись с задачей неохотно — нити лениво провисали, обнажая мощную загорелую грудь. Длинные свободные рукава перехвачены манжетами, которые, в отличии от шнурков, не отлынивали от прямых обязанностей и плотно обхватывали запястья. За годы в заточении я научилась разбираться в людях, и образ этого человека… положителен. Мужчина ухожен, но не самовлюблен. Спокоен, уравновешен и последователен. Не требует ответов, хотя задает вопросы. Относится к моему молчанию как к чему-то не стоящему внимания. Будто ответы и не важны, хотя в его глазах противоречиво светится искреннее и неприкрытое любопытство.

— Кто вы? — задаю снова тот же вопрос.

Отвечать Ринар не торопится, но и поза его становится менее расслабленной — рука, подпиравшая висок падает на столешницу, длинные сильные пальцы коротко тарабанят по дереву.

— Давай так, — решает он после недолгих раздумий, — один вопрос, один ответ. По очереди.

— Соглас… сен, — запинаюсь в конце. Непривычно говорить о себе в мужском контексте, но беседа еще не зашла так далеко, чтобы признаваться в том, что я девушка. Да и девушка ли? Стану когда-нибудь самой собой? — но с одним условием.

Темная бровь вопросительно приподнимается, и я поясняю:

— Мы можем воздержаться от ответов.

— Тогда игра теряет смысл.

Наверное он имеет в виду игру «вопрос-ответ», но у меня ощущение, будто игрой он воспринимает все происходящее с того самого момента, как нашел меня. И играет только пока ему интересно. Я пока не готова узнать, что будет, когда ему наскучит допрос, и иду навстречу, предлагая:

— Если не отвечаем, исполняем одно желание.

— И что же мне пожелать? — задумывается Ринар, и я не могу понять, серьезно он спрашивает или подшучивает.

— Я могу убираться. Или готовить, — никогда еще не чувствовала себя такой бесполезной. Сложно представить, что сильному мужчине может предложить недокормленный недомаг. Мои торги неуклюжие, как первые шаги ребенка, но поразить мужчину мне нечем как в прямом, так и в переносном смысле, и я закусываю губу в ожидании реакции. Победа или поражение?

— Идет, — Ринар приподнимает уголок губ в улыбки, а я украдкой выдыхаю с облегчением. — Кто начнет?

— Вы уже начали, — откуда только смелость взяла? Легкомысленное настроение Ринара передалось и мне? Хотя вот это как раз объяснимо, я невольно отзеркаливаю его поведение точно так же, как отзеркаливала напор и грубость смотрительниц в Кэн-дао. Кто с мечом придет, тот от меча и погибнет? Мой случай. Не помню за собой такого до плена, но приятно узнавать новую себя за пределами клетки.

— С тобой надо быть начеку, — ухмыляется. — Спрашивай.

— Кто вы?

— Маг.

— Очень обтекаемо, — хмурюсь недовольно.

Улыбка Ринара становится чуть шире.

— Ладно. Ваша очередь, — отмахиваюсь от его насмешки.

— Перестань мне выкать.

— Это вопрос?

— Нет, — улыбается еще веселее. — А вот твой был точно вопрос.

— Это не честно!

— То есть хитрить можно только тебе?

— Вопрос!

Глядя на обескураженное лицо Ринара не сдерживаю победного смешка, но тут же вижу на дне теплой зелени его глаз промелькнувшее удовлетворение. Становится вдруг неловко, и я отворачиваюсь, не зная за что зацепиться взглядом.

— Чай будешь? — спокойный вопрос разбивает неловкое молчание.

— Да, пожалуйста, — отвечаю с благодарностью.

— Так кто ты? — спрашивает, доставая из шкафа у стены прозрачные широкие стаканы и горячий уже чайник. Наблюдаю, как мужчина разливает кипяток по чашкам. У него что же, прямо в шкафу какой-то кипятильник? Или снова магия?

— Человек, — не удерживаюсь от улыбки, наслаждаясь поплывшим по комнате терпким запахом незнакомых мне листьев.

— Засчитано, — бросает на меня короткий насмешливый взгляд и продолжает разливать чай. — Если бы не уши, решил бы что эльф.

— Эльф? — переспрашиваю удивленно и задумываюсь на короткий миг о том, что наверное эльфы, как и маги, существуют сразу в нескольких мирах.

— Ты парень, но фигура, голос и лицо как у девушки.

Мысли об эльфах вылетают из головы под натиском внимательного взгляда.

Глава 1

Криан — мир людей

Сутки назад

Раскинув руки и ноги лежу на голом полу. Холод от камня пробирает до самых костей.

Напрягаю зрение в безуспешной попытке определить цвет потолка. Затем в тысячный раз пересчитываю пересекающие его трещины. Одна. Вторая. Третья… На семьдесят восьмой трещины заканчиваются.

Устав лежать, медленно встаю и неторопливо подхожу к стене напротив ржавой, но крепкой двери. Потираю обвившее мою шею тонкое металлическое кольцо и растягиваю потрескавшиеся губы в улыбке. Приподнимаюсь на цыпочки, тянусь изо всех сил, пытаясь заглянуть в крошечное круглое отверстие диаметром не больше сантиметра — единственное «окно», через которое освещается каменный мешок, в котором я отбываю наказание. Прижимаюсь к стене лицом, вглядываясь в бескрайний сизый горизонт.

Северное море.

Пенные шапки венчают вершины хмурых волн, а над ледяной водой кружат десятки огромных птиц. Если присмотреться, то можно увидеть блеск плотной чешуи вместо перьев. Одна тварь складывает крылья и камнем падает, врезается в воду, исчезая из вида, чтобы через несколько минут вынырнуть, но уже с рыбиной в зубастом клюве. Не птицы — хищники.

От созерцания охоты меня отвлекает лязг засова. Отскакиваю от стены, падаю на тюфяк в углу и настороженно наблюдаю за медленно открывающейся створкой. С трудом удерживаю привитый в заточении рефлекс — зарыться лицом в колени. Не дождутся. Не сейчас.

В полном молчании морщинистая, едва переставляющая ноги старуха меняет отхожее ведро на относительно чистое и ставит рядом с ним миску с едой — какая-то серая каша и почти утонувший в ней кусок хлеба. Рядом шлепается кожаная фляга с водой.

— Жри, — бурчит на прощанье.

— Пошла на хер, — огрызаюсь.

В далеком, почти забытом прошлом мама учила меня уважать