Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

Ан Синьи

Снежный Лотос для Небесного Судьи

© Ан Синьи, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

В доме клана Лин всегда пахло ложью. Для обычного человека этот запах был неуловим. Гости, переступающие порог нашего поместья, чувствовали лишь аромат дорогих благовоний, жасмина, цветущего в теплых залах, и сладковатый дух процветания. Но я слышала и видела истину.

Для меня ложь имела цвет гнилой охры и запах стоялой воды, в которой утопили крысу. Эта вонь пропитала шелковые гобелены в главном зале, въелась в деревянные полы и, казалось, исходила от самой кожи обитателей этого дома.

Я сидела на полу своей комнаты в самом дальнем и холодном крыле дома, которое слуги презрительно называли Приютом Забытых. Окна здесь были заклеены промасленной бумагой, пропускающей сквозняки, а жаровня давно остыла, но я не чувствовала холода, так как давно привыкла к нему. В моих руках была небольшая медная ступка, украденная с кухни три года назад, тихо звякнувшая, когда я опустила в нее пестик.

– Тише, – прошептала сама себе. – Еще половина палочки благовоний, и эссенция будет готова.

Передо мной на низком столике были разложены сокровища, за которые мой отец Лин Чжэн не задумываясь приказал бы отрубить мне руки. Сушеный корень призрачного имбиря, щепотка пыльцы синего тумана и три капли моей собственной крови, собранной в крошечный флакон. Я готовила мазь Сокрытия Лица.

Моя мачеха Янь Хун, вторая наложница отца, поистине захватившая власть в доме после смерти моей матери, завтра устраивала смотр. Она собиралась представить меня, законную дочь, какому-то старому торговцу шелком из южных провинций в качестве третьей жены. Я не могла этого допустить, но и отказать открыто не имела права.

Поэтому готовила мазь. Если нанести ее на кожу за стражу до рассвета, лицо покроется красными пятнами, похожими на симптомы пепельной лихорадки. Уродливо, заразно на вид, но абсолютно безопасно. Торговец сбежит, едва взглянув на меня.

Прикрыла глаза, открывая свое проклятие и дар – Истинное Зрение. Мир потерял краски, став сплетением потоков ци. Посмотрела в ступку. Смесь внутри светилась грязно-серым, но в центре уже зарождалась искра нужного мне бледно-зеленого цвета.

– Еще немного ци, – прошептала я.

Я была слаба. Мое ядро, едва сформировавшееся на стадии Основания, походило на треснувшую чашу. В этом доме мне не давали духовных камней для развития, а пищу приносили такую, что в ней почти не было живительной ци. Я росла как сорняк на камнях, но у сорняков корни крепче, чем у садовых пионов.

Направила тончайшую нить ци в ступку, заставляя компоненты слиться воедино. Запах изменился, теперь от смеси веяло не кровью, а горькой полынью и жженым сахаром. Готово. Я быстро переложила мазь в пустую баночку из-под румян и спрятала ее в тайник под половицей, туда, где лежало мое главное наследство – дневники матери.

Едва я успела опустить доску на место и расправить циновку, как дверь в мою комнату с грохотом распахнулась. В проеме стояла Янь Хун. Она была красива той вызывающей, кричащей красотой, которая с годами не увядает, а становится лишь агрессивнее. На ней было ханьфу[1] цвета спелой сливы, расшитое золотыми нитями, слишком роскошное для простого вечера, но Янь Хун любила напоминать всем о своем положении. За ее спиной жались две служанки с опущенными головами.

– Чем это здесь воняет? – Янь Хун сморщила нос, прикрыв его надушенным рукавом. От нее самой разило тяжелым, удушливым мускусом и приторной розовой водой. – Ты снова жгла тряпки, мерзкая девчонка?

Я склонилась в поклоне, пряча руки в широких рукавах старого, застиранного платья.

– Приветствую вторую матушку. Я лишь пыталась разжечь остатки угля, чтобы согреть воду.

– Матушку? – Она фыркнула, проходя в комнату. Ее цепкий холодный взгляд обшаривал углы. – Я тебе не матушка. Мои дети – благородные наследники, а не… это.

Она пнула ногой остывшую жаровню. Пепел взметнулся облаком, оседая на моих волосах. Я не шелохнулась. Мое лицо выражало покорность, которую я носила как маску с пяти лет, но мое зрение видело духовную суть Янь Хун. Она была багровой, пульсирующей раздражением и злорадством. Сегодня мачеха пришла не просто поиздеваться. В ее потоках ци виднелись острые желтые иглы предвкушения.

– Встань, – скомандовала она.

Я выпрямилась. Янь Хун подошла ко мне вплотную. Она была ниже меня ростом, но обувь и высокая прическа скрывали это. Она протянула руку с длинными, окрашенными в алый цвет ногтями и больно схватила меня за подбородок, поворачивая лицо к свету.

– Бледная, как моль, – процедила она. – Глаза тусклые, ни груди, ни бедер. И как только твой отец надеется получить за тебя хоть дань риса?

– Отец мудр, – тихо ответила, глядя в точку над ее левым ухом. – Он найдет применение даже сухому хворосту.

– О да. – Губы мачехи растянулись в улыбке, больше похожей на оскал. – Он нашел и на этот раз, Лин Юэ, и тебе не помогут твои маленькие хитрости.

Мое сердце пропустило удар. Она догадалась? Нет, невозможно. Никто не знал о моих снадобьях.

– О чем вы говорите, госпожа?

Янь Хун отпустила меня и брезгливо вытерла пальцы о платок.

– Торговец шелком отменил визит, – сказала она, наслаждаясь моментом. Я мысленно выдохнула. Мазь не понадобится. – Но не радуйся, – продолжила мачеха, заметив тень облегчения на моем лице. – Отец нашел покупателя получше. Того, кто не смотрит на лицо и кому плевать, жива ты или мертва, лишь бы ты носила фамилию Лин. – Она обошла меня вокруг, шурша шелком. – Собирай свои вещи, Лин Юэ. Хотя… какие у тебя вещи? Этот мусор? – Янь Хун обвела рукой мою комнату. – Оставь все здесь. Там, куда ты едешь, тебе ничего не понадобится, кроме алого шелка.

– Кто он? – спросила я, забыв об этикете.

– Ты скоро узнаешь. Отец ждет тебя в Зале Предков. – Мачеха звонко рассмеялась и направилась к выходу, но на пороге она обернулась. – Знаешь, я даже завидую тебе. – Ее глаза сверкнули чистой ненавистью. – Ты станешь женой такого человека… Пусть и ненадолго. Говорят, его предыдущие невесты не доживали и до первой брачной ночи или сходили с ума.

Она вышла, оставив меня в тишине, нарушаемой лишь стуком моего сердца. Невесты, которые сходили с ума? Человек, которому плевать на лицо? Я бросилась к тайнику. Плевать на приказы, я не оставлю дневники матери. Быстро достала стопку старых пожелтевших свитков, завернула их в кусок промасленной ткани и спрятала за пазуху под нижнее платье. Туда же отправился мешочек с инструментами: мои иглы, нож для трав и флаконы. Это было все мое приданое и оружие.

Когда я шла по длинным открытым галереям к Залу Предков, снег начал падать крупными мокрыми хлопьями. Колонны, покрытые облупившимся красным лаком, казались костями старого скелета. Зима в этом году пришла рано, суля долгие