Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

Встречать нас никто не вышел. Огромные ворота из черного дерева оказались распахнуты, но за ними не было ни хлопушек, ни приветственных огней, ни музыкантов, ни радостных возгласов, как полагалось при въезде невесты в дом жениха. Только пустой двор, вымощенный серым тесаным камнем. Ни соринки, ни постороннего звука. Лишь двое неподвижных, словно статуи, стражей в лазурных доспехах стояли у входа в главный зал.

– Госпожа Лин Юэ из клана Лин прибыла! – возвестил мой слуга, но голос его прозвучал как петушиный выкрик. Тишина поглотила его голос, не оставив даже эха.

От тени колонны отделилась фигура слуги – сухопарого старика с лицом, напоминающим пергамент, на котором давно высохли чернила. Он поклонился, но в этом поклоне не было уважения, лишь холодное приличествование.

– Следуйте за мной, госпожа, – произнес он бесцветным голосом. – Господин ожидает в Зале Правосудия.

Не в приемном зале для гостей, как ожидалось, а в Зале Правосудия. Это не брак, а суд.

– Благодарю, – тихо ответила я, скрывая напряжение.

Каждый шаг давался с трудом. Казалось, законы природы здесь работали иначе, подчиняясь воле хозяина. Я смотрела по сторонам, и дыхание перехватывало от суровой, выверенной до волоска красоты этого места. Здесь не было пышных пионов или кричащих золотых драконов, которыми так гордился мой отец, только камень, вода, бамбук и снег. Все подчинялось строгому порядку.

Я моргнула, на мгновение высвобождая свой дар – то, что я скрывала ото всех, кроме материнских дневников. Мир изменился. Обычно он представал передо мной паутиной цветных нитей: чувств, лжи, скрытых намерений. В доме моего отца все было запутано в грязно-желтые и серые клубки страха и обмана, стены источали предательство. Но здесь все оказалось пронзительно-голубым и чистым до рези в глазах. Линии защитных барьеров были начертаны с пугающей точностью. Никакой гнили, никакой скрытой злобы в стенах, только Закон. Жесткий, неумолимый, холодный Закон. Этот дом не лгал и просто не терпел слабости.

Мы подошли к дверям главного павильона, и управляющий остановился.

– Входите, господин не любит ждать.

Я глубоко вдохнула, поправила тяжелую золотую заколку в волосах и, убедившись, что спрятанный за пазухой мешочек с инструментами надежно закреплен, переступила порог.

Внутри пахло старой бумагой, сандалом и опасностью. Зал был огромен. Высокие колонны уходили во тьму под потолком. Вдоль стен тянулись бесконечные стеллажи со свитками. В центре, на возвышении, за простым столом из черного дерева сидел он. Шан Гуань.

Он не поднял головы, когда я вошла. Кисть в его руке двигалась плавно и ритмично, оставляя на бумаге иероглифы, которые обладали силой печати. Его черные как ночь волосы были собраны в строгий пучок, закрепленный серебряной шпилькой в форме рога дракона. Одеяния оказались белыми, с едва заметной вышивкой облаков по краям – цвет траура и чистоты, цвет, который носят лишь те, кто стоит выше мирской суеты.

Я прошла к центру зала, шаги гулко отдавались эхом, и опустилась на колени, склонив голову так низко, что шпильки коснулись ледяного пола.

– Лин Юэ, дочь Лин Чжэна, приветствует своего мужа и господина, – произнесла я. Мой голос не дрогнул. Я тренировалась всю дорогу, повторяя эти слова как мантру. Скрежет кисти о бумагу прекратился. Тишина стала звенящей.

– Мужа? – Его голос был тихим, глубоким, дрожащим где-то в груди.

Он звучал как треск льда на озере весной. Я почувствовала, как острый, испытующий взгляд Шан Гуаня скользнул по мне. Так мясник оценивает тушу на рынке, так судья рассматривает улику. Это не был взор мужчины, который смотрит на женщину, тем более на свою жену.

– Подними голову.

Я повиновалась и встретилась с ним взглядом. Его глаза были цвета грозового неба перед самым ударом молнии. Серые, с вертикальным зрачком, который на мгновение расширился и сузился, фокусируясь на мне.

Красивый. Боги, он был пугающе, нечеловечески красив. Тонкие черты лица, бледная кожа, словно вырезанная из нефрита высшего качества, и взгляд, от которого хотелось сжаться в комок и исчезнуть, превратившись в пыль.

– Ты похожа на него. – В его тоне не было ненависти, только изъявление брезгливой истины. – На своего отца. Те же глаза и та же кротость.

– Мой отец… – начала я, пытаясь защитить не его, а остатки чести клана.

– Твой отец – вор и лжец, – перебил Шан Гуань, не повышая голоса. – Он продавал яды под видом лекарств в Нижнем городе и подделывал отчеты для императорской казны. Если бы не обещание, данное твоему деду много лет назад, весь ваш клан уже висел бы на крепостной стене, а вороны клевали ваши глаза.

Слова били наотмашь, как плеть. Я знала это, ведь видела эти отчеты своим Зрением, но слышать правду вот так, без прикрас, было больно.

– Я здесь, чтобы искупить его вину, – тихо сказала я, глядя в подбородок Шан Гуаню. Он усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

– Искупить? – Он встал из-за стола и медленно спустился по ступеням ко мне. Он был подавляюще высоким. – Ты думаешь, твое присутствие здесь что-то искупает? Думаешь, мне нужна женщина в постели или хозяйка в доме?

Он остановился в шаге от меня, и я почувствовала исходящий от него холод. Это не иносказание, само дыхание жизни вокруг него замерзало, и мое дыхание превращалось в пар.

– Ты – залог, Лин Юэ. Живое напоминание твоему отцу о том, что будет, если он снова оступится. Ты заложница и бесполезное украшение в моем доме.

Он наклонился, схватил меня за подбородок холодными пальцами и заставил смотреть прямо в эти бездонные серые глаза. Я снова открыла Зрение Истины, не удержавшись.

Я ожидала увидеть черноту злобы, но узрела сталь. Безупречную холодную основу. Шан Гуань верил в каждое свое слово. Он не наслаждался моим унижением, а пытался навести порядок. В его мире я была грязным пятном, которое нужно оградить, чтобы оно не испортило картину.

– Слушай меня внимательно, – прошептал он. – Ты никогда не станешь хозяйкой Облачной Резиденции. Ты не будешь вмешиваться в мои дела и не посмеешь входить в этот зал, пока я не позову. Твое существование здесь должно быть тише падения лепестка. – Он отпустил мое лицо с выражением скуки. – Если ты попытаешься плести интриги в угоду отцу… Если попытаешься использовать свое положение… Если хоть раз солжешь мне…

Он поднял руку и сжал кулак. Брачные браслеты внезапно впились в мои запястья, причиняя острую боль. Иероглифы на них вспыхнули синим светом. Я закусила губу, сдержав вскрик.

– Я узнаю, ведь я – Небесный Судья и вижу ложь, как гончая чует кровь, и тогда, Лин Юэ, ты позавидуешь преступникам в моих темницах. – Он отвернулся, теряя ко мне всякий интерес, и вернулся к столу. – Управляющий Чэнь! – позвал он, не