Клушка - Ирина Шайлина

выделенных на хозяйство Стёпой было уже впритык, поэтому я купила ему картошки с соусом и бургером, а сама сделала вид, что не голодна. Дети, даже самые замечательные немного слепы и эгоистичны в своей любви. И это прекрасно — Ваньке итак досталось, не нужно обрушивать на его плечи все тяготы мира.

Домой мы пошли уже вечером, начинали темнеть. Оба невероятно уставшие, а я так еще и до жути голодная. Ничего, на пользу, вон Степан говорит растолстела, а мне самой и не видно — разве только оформилась. Раньше Жанка говорила доска, два соска, но вдруг Степану так больше нравилось…

Во двор заходила с опаской, но побитого мной богатыря и его страшной собаки не было видно. Площадку и парковку мы пересекли тихонько, как мышки. Поднялись на этаж. Я вставила ключ в замок, правда получилось это почему то с трудом. Попыталась повернуть, не получилось. Я тогда не испугалась даже — в подобное мне не верилось даже, как такое происходит может? Потом Ванька дернул меня за руку.

— Мам, смотри что там.

И я посмотрела. Чуть в сторонке, сбоку, скромно притулившись к стене стоят две сумки. Одна спортивная, которую я покупала, чтобы в зал ходить, да только Степан сказал, что там мне только позориться, и запретил. Вторая — полосатая, хозяйственная, как у челноков раньше. На спортивной сложенный лист бумаги. Я развернула и прочла.

«Замок я поменял. Ночуй у своей Жанки пока и думай над своим поведением.»

И все. Я устало опустилась на сумку. Не плакала, нет. Просто села, потому что сил стоять уже не было.

— Мама, мама, — все требовал Ванька заглядывая мне в глаза. — Что там написано? Что происходит?

— Кое-что… кое-что происходит, — с трудом ответила я.

— Мама скажи, я не умею читать письменные буквы!

Лифт с тихим гулом приехал и остановился на этаже. Двери открылись и первой выбежала страшная собачка, остановилась при виде нас, удивленно приподняла уши и вытаращилась в оба глаза.

Глава 10. Тимофей

Местная сумасшедшая в лице моей соседки сидела на сумке побольше. Ее очаровательный сын Ваня сидел на сумке поменьше. Просто кочующий табор. Или цирк на выезде. Триггер внимательно разглядывал отдыхающих склонив голову набок.

— Что случилось? — был вынужден спросить я.

— А я не знаю, — сердито крикнул мальчишка вскакивая на ноги. — Я только печатные буквы читать умею!

И сунул мне бумажку в руки. Я не хотел становиться участником чужой драмы, но мальчик смотрел так отчаянно, а мать его напротив, была похожа на зомби. Бумажку я взял. Пробежался взглядом по единственной скупой строчке. Выпал в осадок — я думал, такого не бывает. Я думал люди уважают друг друга. А все эти странные и курьёзные случаи — выдумки для анекдотов.

— И что там такое? — требовательно одернул меня Ваня.

— Там написано, что вам нужно ехать к Жанне.

Я посмотрел на соседку, она же смотрела куда-то в пустоту, я даже поёжился — жутко.

— А Жанны нет. Она влюбилась и уехала. На море.

— Кайф, — отозвался я. — Ну, тогда езжайте к маме. Я слыхал женщины делают так во время ссор.

Сказал себе — все происходящее не моё дело. Отпер свою дверь, стараясь не смотреть на соседей и вошёл. Триггеру пришлось помочь лёгким пинком, он покидать лестничную площадку не хотел.

Дома я согрел и сожрал два куска пиццы, запивая двумя чашками сладкого чая. Врубил сериал и принялся собирать гардеробную систему не особенно вникая в сюжет. И так хорошо было… бы. Если бы не мысли о соседях.

— Вообще то она тебя тапочком побила, — вслух напомнил себе я. — Это еще и в местные новости выложили. Мне уже отзвонились сестры и мать. Я теперь звезда. Я вовсе не обязан о ней переживать.

Помогло на полчаса. Уже совсем вечерело — ещё немного и ночь. Я решил посмотреть только одним глазком. Прокрался на цыпочках в прихожую. За мной цокая по паркету потянулся Триггер. Выглянул. Угол обзора так себе, но можно заметить примостившихся на сумках соседях. Я не выдержал и сердито открыл дверь.

— Вы в своем уме? — сердито спросил я. — Скоро десять часов! Езжайте к маме уже, если ваш муж псих!

Псих и сумасшедшая, как по мне, идеальная парочка, не понимаю, чего у них не складывается.

— Мама далеко. Там брат с детьми. Там места нет.

— Тогда езжайте в гостиницу.

— Я не умею. Я никогда не заселялась в гостиницу. И у меня денег нету.

Восторг.

— Денег я дам, — рассердился я. Полез в кошелек, потом по карманам и выругался, всю наличку раздал грузчикам и установщикам. — Точнее, не дам. Я вам переведу, хорошо? Продиктуйте номер телефона. Эээй, девушка, я с вами говорю!

Я попытался привлечь внимание соседки, но бесполезно, голос она подавала иногда, но продолжая смотреть в никуда.

— Мальчик, то есть Ваня, ты мамин телефон знаешь? Записано где-нибудь или наизусть?

— Нет, — опечалился он. — Мне маме звонить не надо, мама всегда рядом. Но я знаю наизусть адрес хотите скажу?

Я закатил глаза — я итак стоял прямо перед дверями их запертой квартиры, толку то. Допустил было мысль сбегать до ближайшего банкомата, запихать наличные в одну из сумок и забыть о проблеме. Да только реагировать на происходящее и как-то решать проблему соседка не спешила. Она любовалась пустотой. Наверное вчера у нее была маниакальная фаза. Сегодня депрессивная. Сложно быть человеком с такими проблемами.

— Дурдом, — рассердился я.

Вновь запихал Триггера ногой в квартиру и устранился — все равно эту проблему решить невозможно. Пусть все рассосётся само. И вообще, если у ее мужа есть мозги, он эту парочку из подъезда сам забрать должен. Я вновь включил сериал и взял в руки шуруповёрт.

Триггер же посмотрел на меня и вернулся в прихожую. Там он долго прислушивался к происходящему в подъезде — у меня между прочим дорогая дверь и звуки пропускать не должна. Затем запрокинул голову наверх и завыл, как волк. Как маленький, лысый и жирненький волк.

— Черт, — выругался я.

Триггер выл, шуруповёрт рычал и фыркал, герои сериала попадали в приключения и умирали, я не успевал отслеживать их судьбы. Потому что, блин, думал о происходящем в подъезде. О том, что очередная серия закончилась, а они наверняка так и сидят там — не зря же мой волк воет. Я вновь чертыхнулся и пошёл в подъезд. Да, они сидели там же. Соседка на сумке побольше, малец на сумке поменьше.

— Заходите, — сказал, злясь на