Бойня - Шанталь Тессье

— Не сейчас, старик, — бормочет он под нос так, что слышу только я.

Эштин Лейн Прайс принадлежит мне. Просто она ещё не знает об этом. Но она узнает, очень скоро. И когда я сделаю её своей, весь мир тоже об этом узнает.

Эштин отталкивается от него и уходит под воду. Когда она снова выныривает, оказывается у лестницы. На улице темно, но свет с заднего дворика освещает всё вокруг вместе с подсветкой бассейна, создавая ощущение, что сейчас полдень.

Эштин медленно поднимается по лестнице, держась одной рукой за перила, а другой откидывая волосы со своего прекрасного лица. Вода стекает по изгибам её тела, и мне хочется облизать каждый её дюйм. Низ купальника почти не прикрывает её упругую попку, не оставляя места для воображения. Я уже видел её обнажённой. Я видел, как Эштин раздевается и перебирается в постель из гардеробной, когда думает, что она одна.

Я смотрел, как она спит, и прикасался к её лицу, надеясь, что я ей снюсь. Я мужчина, одержимый женщиной, которую не смог заполучить. Кто-то назовёт это жутким или жалким. Я называю это преданностью.

Подойдя к столу, Эштин берёт розовое пляжное полотенце и отжимает свои длинные тёмные волосы. Затем она начинает вытирать ноги, живот и грудь. Маленькое бикини, которое на ней надето, заставляет меня напрягаться и ревновать. Как только Эштин станет моей, будет в моих руках, на её коже будет выгравировано моё имя. И тогда меня не будет волновать, что на ней нет одежды. Я покажу её всем, кто захочет на неё посмотреть.

Но будь моя воля, я бы до тех пор держал её прикованной в подвале. Прямо сейчас я вижу, что все парни не сводят глаз с её задницы. Включая Хайдина.

Я бью его по груди, а он только посмеивается, отхлёбывая пиво.

— Мы все знаем, что она будет твоей, Сент, — бормочет Хайдин.

Обернув полотенце вокруг плеч, Эштин отворачивается от стола и идёт к нам. Подняв глаза от мобильника, она замечает нас. Остановившись, Эштин одаривает меня пьяной улыбкой, а затем опускает глаза на крыльцо. Мне нравится, что она невинна, потому что я не могу дождаться, когда смогу её испортить.

— Привет, ребята, — тихо говорит Эштин, глядя на нас сквозь мокрые ресницы.

— Как дела, милашка? — спрашивает Хайдин, опуская глаза на её обнажённую грудь, которую не прикрывает полотенце.

Я не против, чтобы он смотрел. Мне просто хочется быть тем, кто покажет её. Как сейчас, я хочу связать её прямо здесь, у всех на виду, и предложить ему. На моих условиях. Моим способом. Я хочу видеть, как она умоляет меня позволить ей кончить. Это отвратительно, знаю. Ревновать к тому, что другие мужчины смотрят на неё, и в то же время хотеть ею поделиться. Я могу объяснить это только тем, что чувствую любовь и ненависть. И то, и другое очень сильно. Я хочу контролировать то, что она чувствует и когда та это чувствует.

— Ничего. А у тебя? — облизывает губы Эштин, и мой уже твёрдый член напоминает мне о том, как сильно я жажду почувствовать, как они обхватывают его.

Эштин ростом пять футов пять дюймов, и в настоящее время она босая. Мы с Хайдином оба выше шести футов ростом, и на нас ботинки. У неё небольшая грудь и тонкая талия, узкие бёдра и красивая круглая попка. Мне нравится её размер. Большинство женщин назвали бы меня свиньёй за то, что у меня такой тип, но она — именно то, что мне нужно, и я сравниваю с ней каждую женщину, которую вижу. Ни одна даже близко не подходит.

— Где твой брат? — спрашивает Хайдин.

Эштин хмурится, словно не ожидая, что он захочет узнать именно это. Возможно, мы хотели увидеть её. Если бы она только знала, зачем я здесь.

— Когда я видела его в последний раз, он был внутри, играл в пиво-понг8 с Кэшем.

— Эш? — окликает какая-то девушка, выходя на улицу. Она протискивается между мной и Хайдином и протягивает Эштин напиток в красном стакане. — Держи.

Эштин берёт его и подносит к губам, но я вырываю стакан у неё из рук и выбрасываю во внутренний дворик. Алкоголь брызжет ей на ступни.

— Эй? — кричит её подруга. — Какого хрена, Сент?

— Она не будет пить это дерьмо. Кто знает, что там внутри.

Нельзя доверять тем, кто учится в Баррингтоне. Они такие же нечестные, как и все остальные, но у них есть деньги, чтобы выпутаться из неприятностей. Здесь, как и везде, девушек накачивают наркотиками, насилуют и убивают. Но единственная разница в том, что их лица не мелькают в социальных сетях, потому что богатые папаши платят за молчание их семей. Печально, что за человеческую жизнь приходится платить. Будучи Лордом, я научился бороться за свою жизнь, но дочь Лорда не может рассчитывать на подобную любезность.

Её подруга закатывает глаза, но Эштин улыбается мне.

— Ты всегда джентльмен.

Я? Джентльмен? Она понятия не имеет, что я собираюсь превратить её в грязную шлюху, которая будет умолять, чтобы с ней обращались как с игрушкой.

Её пухлые губы растягиваются в милой улыбке, а затем она удивляет меня тем, что приподнимается на цыпочки и целует меня в щеку.

— Но ты слишком сильно беспокоишься.

Отстранившись, Эштин прикусывает нижнюю губу, и, опустив взгляд, я вижу сквозь тонкий материал бикини её твёрдые соски. Мне хочется сорвать его и связать её тесёмками. Сделать из неё куклу, с которой я смогу играть на глазах у всех.

— Увидимся, мальчики. — И с этими словами девушки берутся за руки и идут в дом за новой порцией выпивки.

ЭШТИН

Я чувствую его позади себя, как только вхожу в дом. Сжимаю полотенце, чтобы подтянуть его, и чтобы ему было лучше видно мою задницу. Я хочу, чтобы Сент захотел меня. Чтобы он захотел этого.

Я всегда была склонна к вызовам. Меня воспитывали в духе соперничества. И завоевание мужчины, которого я хочу, ничем от этого не отличается.

Какая-то часть меня хочет прямо сейчас сбросить полотенце и посмотреть, что он сделает. Сорвёт ли он с меня купальник или набросит полотенце обратно?

Скорее всего, последнее. Сент не может прикасаться ко мне. Да и к любой другой женщине, если уж на то пошло. Но скоро ему дадут