Дом для Маргариты Бургунской. Жена на год - Людмила Вовченко

Она сошла с повозки сама. Не позволила никому подавать руку — не из гордости, а из намерения. Пусть видят: она не стеклянная.

— Здесь живёт староста? — спросила она спокойно.

Из толпы вышел мужчина лет пятидесяти, коренастый, с лицом, выдубленным ветром и солнцем.

— Я, — сказал он коротко.

Маргарита кивнула.

— Мне нужны люди, — сказала она без лишних вступлений. — Для поместья. Дом, земля, скот, охрана. Я плачу деньгами и едой. Работа постоянная.

Староста прищурился.

— Далеко ваше поместье?

— Несколько вёрст, — ответила Маргарита. — Запущено. Но жить можно.

Он хмыкнул.

— Запущено — значит, работы много.

— Значит, и плату получите честную, — ответила она.

Они смотрели друг на друга молча несколько секунд. Потом староста кивнул.

— Есть люди, — сказал он. — Семьи. Не беглые. Землю знают. Скот умеют держать.

— Мне нужны такие, — ответила Маргарита. — Без пьянства. Без воровства. Кто нарушит — уйдёт.

— Это разумно, — сказал староста.

Пока они говорили, Клер стояла чуть в стороне и смотрела с явным удивлением. Для неё всё это было новым: госпожа, которая не кричит и не приказывает, а договаривается.

Взяли пятерых сразу. Мужчину с женой и двумя сыновьями-подростками, вдову с дочерью и ещё одного крепкого парня — для тяжёлых работ. Они шли отдельной телегой, с нехитрыми узлами. Без восторга, но с надеждой.

Когда караван снова тронулся, дорога стала уже. Лес подступал ближе, воздух наполнился сыростью и запахом воды. Река была рядом — Маргарита слышала её задолго до того, как увидела.

Она устала. Ноги наливались тяжестью, спина тянула, и к вечеру её начало знобить. Клер это заметила и тихо настояла, чтобы она легла пораньше, прямо в повозке, под тёплые шкуры.

— Я не из хрупких, — сказала Маргарита, но всё же позволила себе закрыть глаза.

В темноте мысли шли ровнее.

Я сделала правильно.

Я ушла вовремя.

Теперь главное — не спешить.

Она думала о доме. Не о стенах — о порядке. Чистота. Вода. Мытьё. Одежда без паразитов. Простыни. Полы. Всё то, что в этом веке считалось излишеством, а для неё было основой выживания.

К утру показалось поместье.

Оно стояло на пригорке, чуть в стороне от дороги, окружённое старыми деревьями. Каменное, тяжёлое, с потемневшими стенами и перекошенными ставнями. Когда-то это было красивое место — это чувствовалось даже сейчас. Но время и отсутствие хозяина сделали своё дело.

Маргарита смотрела молча.

— Госпожа… — тихо сказала Клер. — Оно… хуже, чем я помнила.

— Нет, — ответила Маргарита спокойно. — Оно просто долго ждало.

Они въехали во двор. Трава выросла выше щиколотки, камень под ней был скользким. Конюшни — пустые, но крепкие. Дом — запертый, холодный, пахнущий плесенью и старым деревом.

Маргарита вошла первой.

Внутри было темно. Она сделала несколько шагов, вдохнула и тут же прикрыла нос платком. Запах затхлости, мышей, старой влаги. Полы грязные, мебель накрыта пылью. Но стены — крепкие. Крыша — целая. Окна — узкие, но есть.

— Сначала — вода, — сказала она. — Потом уборка. Потом всё остальное.

Люди зашевелились. Кто-то открыл окна. Кто-то вынес старые тряпки. Кто-то пошёл к реке за вёдрами. Животных отвели в конюшни — корова мычала недовольно, козы озирались, птицу рассадили временно.

Маргарита села на скамью у входа и на мгновение закрыла глаза. Сил почти не осталось. Но внутри было странное, спокойное чувство — не победы, а правильности.

Клер присела рядом.

— Госпожа… вы не жалеете?

Маргарита открыла глаза и посмотрела на дом, на двор, на людей, которые уже начали работать.

— Нет, — сказала она. — Я наконец-то на своём месте.

Она снова положила ладонь на живот.

— Здесь будет чисто, — сказала она тихо. — И здесь будут жить.

И это было не обещание. Это было решение.

Глава 5

Дом принял их не сразу.

В первую ночь Маргарита почти не спала. Не потому что было страшно — потому что дом говорил. Скрипел, вздыхал, осыпался где-то в глубине стен, будто старый зверь, которого разбудили после долгой спячки. Запах сырости въелся в всё: в волосы, в одежду, в дыхание. Даже огонь в камине не мог перебить его полностью — только смешивал с дымом и влажным камнем.

Она лежала на жёсткой кровати, застеленной грубой простынёй, и смотрела в потолок. Балки были целые, крепкие, но потемневшие от времени. Никакой роскоши, никакой красоты — только основа. И этого было достаточно.

Это не развалина, — подумала она. — Это тело, которое давно не мыли.

Мысль была почти профессиональной, врачебной. Организм не умирает от грязи — он страдает, но живёт. И если начать правильно, вовремя, без истерики, его можно привести в порядок.

Утром она встала раньше всех.

Первое, что она сделала, — вышла во двор и глубоко вдохнула. Воздух здесь был другим. Сырой, прохладный, с запахом реки, травы и животных. Навоз никуда не делся — но он был честным, не прикрытым благовониями. Такой запах не унижал. С ним можно работать.

— Вода, — сказала она вслух, хотя рядом никого не было.

Клер появилась через минуту, заспанная, с растрёпанными волосами.

— Госпожа?

— Где колодец? Или источник.

— За домом… — Клер махнула рукой. — Старый, но вода там чистая.

Маргарита кивнула.

— Значит, начинаем с воды.

Люди подтягивались постепенно. Деревенские, которых они наняли по дороге, не суетились, но и не тянули. Они смотрели на дом так же, как Маргарита: оценивая, прикидывая, что можно сделать быстро, а что подождёт.

— Сначала вымыть дом, — сказала Маргарита, собрав всех во дворе. — Полы, стены, всё. Зола, горячая вода, щётки. Пауков — вон. Мышей — ловушки. Никто не спит в грязи.

Кто-то хмыкнул, кто-то переглянулся.

— За работу плачу сегодня вечером, — добавила она спокойно. — Звонкой монетой.

После этого вопросов не стало.

Она шла по дому медленно, комната за комнатой. Пальцы касались стен, мебели, дверных косяков. Дерево было сухое, не гнилое. Камень — прочный. Где-то придётся чинить, где-то — просто отмыть. Окна маленькие, но это даже хорошо: зимой будет теплее.

Клер шла следом и записывала — не на бумаге, а в голове. Она уже начала понимать, что от неё требуется: не служить — помогать.

— Здесь будет спальня, — сказала Маргарита, остановившись у комнаты с единственным окном на восток. — Свет утром. Мне это нужно.

— А эта? — Клер указала на соседнюю.

— Детская, — ответила Маргарита без паузы.

Слово прозвучало спокойно, без дрожи. И Клер впервые поняла: госпожа не «ждёт, что будет». Она готовится к любому исходу.

Животные устроились быстрее людей.

Корова с телёнком заняли старый хлев. Маргарита сама