После предательства - Мэри Ройс

— А раньше тебе нравилось, — с горечью хмыкает она и поднимается на ноги.

— Пошла вон, — хрипло выдыхаю я, ощущая, как разгорающаяся злость выжигает неуместное возбуждение и мой член становится мягким…

Глава 10

На часах пять утра.

Я больше не ложился.

После дерьмовой ночи меня не спасает даже контрастный душ и двойной американо.

Дверь в мою спальню закрыта, и я несказанно этому рад.

Обидел ли я своей резкостью Юлю или нет, мне абсолютно по хер.

Если бы она осталась и предприняла еще хоть одну попытку что-то сделать, я бы, черт возьми, придушил ее.

Мне хочется придушить и себя, потому что на одно жалкое мгновение я едва не поддался, едва не решил позволить ей довести дело до конца, но это скорее были иррациональные мысли из-за здоровых реакций мужского организма.

Я, блядь, должен попасть в Книгу рекордов Гиннесса за то, что отбросил чью-то влажную мечту от своего члена, будто она была мусором. У меня сложилось именно такое ощущение. Мусор. Грязь. Будь она умной — давно бы поменяла тактику, но вместо этого Юля предпочитает продолжать падать в моих глазах.

Возможно, с ее предыдущими ебарями такие фокусы и прокатывали, но не со мной, когда меня раздражает одно ее присутствие или то, как она дышит, делая даже из этого шоу. Но опять же — ее попытки соблазнения только бесят.

Не знаю, каким чудом я сдержался сегодняшней ночью и не выставил Литвинову на хрен из своей квартиры, но сейчас ей и правда лучше не показываться мне на глаза, потому что я хочу уехать и сделать вид, что этой ночью она не бросила мне под ноги остатки своей гордости.

Я надеваю рубашку и принимаюсь застегивать пуговицу за пуговицей снизу вверх, но мои пальцы замирают на верхней, когда замечаю в отражении Юлю.

Она покусывает нижнюю губу, мнется за моей спиной, будто раздумывает над своими дальнейшими действиями, но сегодня ей не стоит испытывать мое терпение.

Застегиваю последнюю пуговицу рубашки и снимаю с вешалки пиджак, после чего Юля все-таки начинает говорить:

— Демид… я бы хотела извиниться. Не знаю, что на меня нашло…

— До вечера меня не будет, — перебиваю ее, припечатывая тяжелым взглядом в отражении. — Если что-то будет нужно — пиши. Наличку я оставил на кухонном столе — купишь еды. Запасные ключи в прихожей.

Юля слабо улыбается, медленно перебирая свои волосы.

— Спасибо.

— Насчет квартиры с тобой свяжется агент, скажешь предпочтения по району, и тебе предложат варианты.

Я набрасываю пиджак и поворачиваюсь к ней, поправляя лацканы.

— И очень прошу тебя, Юля, не борзей.

Это последнее, что я говорю ей и, обойдя, выхожу из квартиры. Надеюсь, я не пожалею о том, что оставляю эту сумасшедшую одну.

К черту. Я больше не хочу думать о бывшей.

За последнее время ее стало слишком много в моей жизни. Настолько, что я уже покрываюсь зудящей сыпью от одной мысли о том, что вечером мне опять придется с ней встретиться. Но я предпочитаю сосредоточиться на предстоящем дне.

Господи, я еще никогда не испытывал такого облегчения, покидая свою квартиру.

На улице моросит, середина сентября, но бабье лето как-то обошло Питер стороной.

Стряхнув с плеч капли, забираюсь на сиденье и завожу машину. Зачем-то снова достаю из кармана телефон Яси и вижу на нем еще больше уведомлений, но меня они не касаются. Еще несколько минут я верчу ее айфон в руке, а затем блокирую и убираю обратно во внутренний карман пиджака.

Мне не стоит слишком долго думать над этим, иначе мой моральный вектор изменит направление. А я не хочу такого.

Горький смешок срывается с губ, и я трясу головой в каком-то неверии.

Сегодня я отдам этот чертов телефон его хозяйке и окончательно попрощаюсь с возможностью зацепиться хоть за что-то, что могло бы приблизить меня к девушке, которую я абсолютно точно не намерен отпускать.

Возможно, я отказываюсь от идеи заглянуть в ее телефон, потому что это слишком легко и скучно. В Ярославе меня всегда привлекало нечто более сложное, разумеется, после ее дразнящей красоты. Сейчас же я чувствую себя маленьким мальчиком, который упрямо хочет вскрыть свою любимую игрушку и разобрать на детальки самостоятельно.

Я хочу разобрать ее напускное равнодушие и добраться до той самой Ярославы, которая жаждала моей наглости, как любимого лакомства, и не могла ее себе так просто позволить.

Как и я. Но именно это и стало нашим центром притяжения.

Я, конечно, не исключаю, что за три года все могло измениться не в мою пользу, но меня это мало останавливает. Правда, если я пойму, что у нее в новой жизни есть что-то действительно серьезное, то, возможно, возьму самоотвод. Но только если там, в новой жизни, у нее есть по-настоящему стоящее. А не так, как было с Максом.

Покачав головой, я трогаюсь с места и включаю дворники, чтобы убрать мутные разводы с лобового стекла.

Мне требуется пятнадцать минут, чтобы дозвониться до своего риэлтора и попросить об услуге, и еще двадцать, чтобы добраться до парковки у конгресс-холла.

Когда выхожу из машины, дождя уже нет, и я спокойным шагом добираюсь до холла.

Поднимаюсь на лифте до нужного этажа и вливаюсь в ритм большого муравейника.

Для начала посещаю несколько презентаций, затем слушаю выступления своих спикеров. Это отличная возможность рассказать о себе профессиональной аудитории, повысить имидж наших спортивных центров, а статус спонсора дает отличную возможность использовать площадку в рекламных целях. Ну и никогда не будет лишним наладить прямые контакты, расширить клиентскую базу и установить выгодные партнерские отношения.

Но когда среди всего этого в какой-то момент на периферии моего зрения вспыхивает, как солнце, копна светлых волос, я машинально поворачиваю голову в ее сторону и забываю обо всем.

Ярослава идет ко мне, и мои нервные окончания становятся чувствительней, но ее перехватывает организатор мероприятия, вынуждая остановиться и обратить на него внимание.

Я окончательно утрачиваю интерес к своему собеседнику, который по совместительству является партнером и руководителем международного конгресса массажистов. Киваю в нужных местах, якобы поддерживая беседу, а сам то и дело выворачиваю шею, чтобы оценить, как элегантно Яся выглядит в брючном костюме: от изгиба ее тонкой шеи, до носков острых туфель.

— Демид, так вы присоединитесь к нам на обеде?

— М-м?

Я возвращаю взгляд к своему собеседнику, натягивая извиняющуюся улыбку.

— Простите, я бы с удовольствием, но вынужден отказаться.