После предательства - Мэри Ройс

Мужчина кивает с пониманием.

— Само собой. Такая женщина, как Ярослава Евгеньевна, интригует, — озвучивает он свои наблюдения. А меня по нервам внезапно стегает какое-то острое чувство — они знакомы. Зудящее, неприятное, оно напрямую связано с тем, чему я отказываюсь давать определение. — Если хотите, приходите на обед вместе.

Мужчина хлопает меня по плечу и, кивнув, уходит. Я едва успеваю ответить ему безрадостной улыбкой, потому что за секунду до этого понял, что упустил Ярославу из виду.

Но, выйдя из аудитории, уже в узком коридоре меня настигает цокот шпилек, я останавливаюсь и неспешно поворачиваюсь на пятках, чтобы встретить вьюгу, несущуюся ко мне навстречу с головокружительным сладким ароматом и острым стальным взглядом. Великолепное сочетание.

— Скажи, что мой телефон у тебя, — ее твердые слова разбиваются о меня, прежде чем она оставляет между нами маленький зазор воздуха.

Это вызывает у меня горячую ухмылку.

— Допустим.

— Тогда какого черта ты не мог принять вызов?! Я звонила с ресепшена вчера и сегодня!

— Ну во-первых, у тебя стоит беззвучный режим, а во-вторых, я посчитал грубым нахальством лезть в твою личную жизнь.

Она прикрывает глаза и вскидывает руки, будто сдерживается, чтобы не придушить меня.

— Ты даже не представляешь, что со мной творилось, — она протягивает ладонь. — Верни, пожалуйста.

Я открываю рот, но она затыкает меня одним только взглядом.

— Не беси, Серов. Верни телефон, пока я еще контролирую себя.

Вскидываю бровь, закусывая нижнюю губу. Но увидев, как вздымается ее грудь и как взволнованно бегают глаза по моему лицу, я теряю удовольствие продолжать дразнить ее. Она явно не в том настроении, и это вызывает кислый привкус. Поэтому протягиваю айфон, и Яся, буквально вырвав его у меня из рук, тут же принимается судорожно просматривать уведомления.

Затем прикладывает ладонь ко лбу и прикрывает глаза, выругавшись себе под нос. А потом, будто меня и нет, разворачивается и отходит на пару шагов, чтобы сделать звонок. Ее фразы звучат отрывисто, и я не могу понять, кому она звонит и отчего бледнеет.

— Хорошо. Я буду на связи. Если что, ты знаешь, что делать. — Яся тяжело переводит дыхание. — Я выезжаю сегодня ночью. Да. Нет, не нужно меня встречать. Нет, Леш, я сама доеду, сказала же!

Она сбрасывает и еще минуту стоит спиной ко мне, приводя себя в порядок. А у меня под кожей уже пульсирует осознание, что там есть какой-то Леша, который готов встретить ее.

Но я напрасно жду, что она повернется и хотя бы поблагодарит меня, вместо этого Яся поправляет пиджак, волосы и идет совершенно в другую сторону. Вот тогда мое терпение начинает трещать по швам. Я срываюсь с места, хватаю ее за локоть и вталкиваю в первый попавшийся кабинет.

Глава 11

Захлопнув дверь, я быстро окидываю взглядом помещение — это комната снабжения.

Внимание тут же возвращается к Ясе, ее светлые волосы бьют меня по лицу, когда она устремляется на выход, будто я, блядь, позволю ей снова ускользнуть от меня.

Я ловлю ее за локоть и притягиваю к себе.

Ярослава ахает и упирается ладонями мне в грудь. Вскинув подбородок, она впивается в меня острым взглядом. Ее зрачки расширяются.

— Что ты делаешь? — шипит она, выпуская метафорические коготки.

— Тоже самое хочу спросить у тебя, — парирую, скрывая гнев.

Она поджимает губы. Ее дыхание тяжелеет, привлекает внимание к округлостям груди, которые не в силах скрыть даже чопорный пиджак.

— У меня через час лекция. Я буду тебе признательна, если ты оставишь свои варварские наклонности при себе и не будешь отвлекать меня от работы.

— Работы, да? — даю волю своему скептицизму. — Поэтому ты так торопишься?

Яся открывает рот, но я продолжаю с циничной ухмылкой:

— Даже не останешься на официальное закрытие.

— Я… — Она упрямо сжимает губы, понимая, что я подслушал часть ее разговора, но остается невозмутимой. — У тебя у самого много дел. Не стоит отвле…

Немного выйдя из себя, заставляю Ясю оборваться на полуслове, сильнее сжав пальцы на ее локте.

— Какого черта ты ведешь себя как сука?

— Демид, я не в настро…

Но я затыкаю Ярославу поцелуем, втягивая ее нижнюю губу в рот вместе с ошеломленным вздохом.

— Всю душу мне вымотала, — сдавленно произношу и, запустив руку ей в волосы, сжимаю их и углубляю поцелуй, погружая язык внутрь.

Она пытается что-то сказать, но мне все равно. Я с гребаным наслаждением забираю себе то, что эта девушка излучает собой.

Ее тело прижимается к моему своими мягкими изгибами, и это ощущение вырывает из моей груди стон.

Не прекращая яростно целовать ее сладкие губы, толкаю к стене. Прижимаюсь к ней, одной рукой удерживая Ясину голову, второй соскальзываю по талии вниз и сдавливаю бедро. Хочу впечатать всю ее в себя. Заставить прочувствовать ее то, что она со мной делает.

Я не останавливаюсь, даже когда она глубоко вдыхает и впивается ногтями мне в плечи, в безуспешных попытках оттолкнуть. Или притянуть к себе. Ее кроет так же, как и меня. Она то отвечает мне, то борется со мной и с чувствами, овладевшими ею.

Я ощущаю это в каждой вибрации, сотрясающей Ясю вместе с моим поцелуем.

— Блядь, — рычу я и облизываю ее губы. — Ты тоже это чувствуешь. Чувствуешь нас, — с твердостью заявляю и вновь срываю дыхание с ее губ, наслаждаясь пьянящей близостью.

Я целую Ясю снова и снова, не отрываясь, пока в легких не заканчивается кислород.

Каким-то чертовым образом мне удается разорвать этот дикий, пробирающий до костей, поцелуй.

Задыхаясь, я прижимаюсь лбом к ее лбу, обхватываю нежное лицо и провожу большим пальцем по губам, оттягивая нижнюю и вырывая из нее слабый вздох.

— Прекрати бежать, Яся. — Касаюсь носом ее носа. — На этот раз я не отпущу тебя.

— Почему? — ее голос звучит настолько уязвимо, что у меня дергается щека. — Почему ты это делаешь? Между нами ведь ничего не было.

Вот это ее «ничего» дергает меня не за те ниточки.

— Это то, в чем ты убеждаешь себя, да? — мое резкое дыхание смешивается с ее жалкими попытками отдышаться. Но Яся все равно продолжает по-детски упрямиться. Трясет головой, давит на мои плечи, требуя пространства. А потом прерывисто шепчет:

— Приезжать сюда было ошибкой…

— Почему, черт возьми?

Она дергается и замирает. И продолжает упрямо молчать, пока ее личные демоны не вырываются наружу, вытаскивая на поверхность вопрос, сбивающий меня с толку к чертовой матери.

— Ты смог полюбить своего сына?

Между нами повисает тишина, в