Болен (не) тобой - Элена Макнамара

— Это врождённое! — расплываюсь в улыбке. — Что поделать, раз я такой неотразимый парень.

— А я вот завязал, — с некоторой гордостью признаётся Вадик. — Женился!

Это он сейчас передо мной понтуется или что?

— Поздравляю! — говорю совсем без восторга. — Кто она? Я её знаю?

Вадим смеётся:

— Упаси Господи, чтобы ты её знал.

Что ж... Он прав.

— Ладно, погнали. Можешь сразу переодеться в экипировку. Будем снимать на треке.

Во мне моментально просыпается азарт.

— И мы сможем погонять?

Вадим категорично отрезает:

— Конечно, нет! На бутафорских байках? Они едва ли километр проедут. Потерпи до гонки, Кир. Осталось меньше недели. Я, кстати, за тебя буду болеть.

Если быть точнее, осталось шесть дней. Да. Терплю!

Иду в гримёрку, надеваю экипу. Ко мне бесцеремонно врывается Виктория Николаевна.

— Ты готов? Все уже выдвигаются.

— Я поеду на Ямахе. Догоню.

Вика встаёт в позу.

— Зачем? Садись в автобус.

— Нет. Я поеду на своём байке, и точка.

Обойдя её, выхожу из гримёрки, но Вика, конечно, меня догоняет.

— Вот почему с тобой так сложно, а? — выпаливает она. — А если ты потеряешься, и всем придётся тебя ждать?!

— Я что, маленький? Просто не хочу от всех зависеть. Съёмки закончатся, и я свалю.

— Ясно. Кирилл Савельев в своём репертуаре. В одну минуту в центре толпы, а уже в другую — волк-одиночка. Тебе надо социализироваться, Кирилл!

— Не крути мне мозги! — рявкаю на неё. — Ты мне кто? Вот именно — никто! Так что оставь своё грёбаное мнение при себе!

У Вики от обиды начинают дрожать губы.

Ладно, я немного перегнул... Но она меня реально уже достала! Да, я знаю, что моё поведение бывает иногда не особо... корректно. Но я такой, какой есть! Точка.

— Ты — бесчувственная скотина, Савельев! — всхлипнув, бросает обвинительно Вика. — Езжай, на чём хочешь.

Она уносится прочь, а я сжимаю ключ от Ямахи с такой силой, что пластик чуть не трескается в руках.

Хрен с ними...

Убираю ключ в карман куртки и иду к автобусу. Зайдя внутрь, сразу нахожу взглядом Лизу и Давида. Они сидят в правом ряду на третьем и четвёртом от водителя сиденьях. Я прохожу мимо них и сажусь на восьмом — рядом с обиженной Викой.

— Ладно, не дуйся, — бодаю её плечом. — Тебе нужно просто принять меня таким, какой я есть. И всем станет легче, уверяю тебя.

Немного помолчав, она всё же отвечает:

— Не станет. Потому что когда-нибудь ты потеряешь и эту команду.

Я откидываюсь на спинку кресла и упираюсь затылком в подголовник. Тяжело вздыхаю.

— Вик... Твой диплом психолога тебе явно мешает. Может, выкинешь его и будешь заниматься своими непосредственными обязанностями?

Ни один из моих старших братьев не смог меня переделать! Я ТАКОЙ, КАКОЙ ЕСТЬ, ВАШУ МАТЬ!

Вика поджимает губы и отворачивается. Автобус трогается. Она безучастно пялится в окно почти всю дорогу. А потом вдруг оживляется и говорит, повернувшись ко мне:

— Можешь сказать мне спасибо за то, что отвлекала Халидова от его невесты, пока вы там развлекались. Бедный Давид вряд ли бы это выдержал. Правда, всё равно он потом увидит рекламный ролик. Вот досада!

Она прыскает от смеха. Я улыбаюсь.

Сейчас Вика пытается быть мне другом, и это наверняка очередная её уловка. Диссертацию она по мне, что ли, пишет? Тема, видимо, такая: «Как растопить лёд в сердце конченого беспринципного бабника». Или что-то типа того.

— О чём вы говорили?

Вика прикусывает нижнюю губу, размышляя. Наконец негромко произносит:

— О тебе в основном. Давид хоть и пытался скрыть свою неприязнь к тебе, но всё же не выдержал и заявил под конец: «Этот идиот допрыгается! Я кастрирую его, если он приблизится к Лизе! Пусть готовится глотать пыль из-под колёс моего Кавасаки».

— А он душка, скажи? — расплываюсь в язвительном оскале.

— Такой душка, что у тебя будут с ним проблемы, — не соглашается Вика. — У него полно связей, Кирилл. Он может тебе знатно насолить. Не забудь ещё и о квалификации. Вам проходить её в четверг...

— Я помню, — отмахиваюсь. — Что он может сделать? Я чист! Наркотики не употребляю! Мой байк полностью соответствует регламенту. Не прикопаешься!

— Ну как знаешь, — пожимает Вика плечами. Недолго молчит, а потом тихо спрашивает: — А ты давно знаком с этой Лизой?

— Вчера познакомились в ресторане.

— Странно... — протягивает девушка. — Я видела её раньше. Только не могу вспомнить, где. Ладно... Может, потом вспомню. Вставай Кир, мы приехали.

Глава 9

Лиза

Давид смог взять себя в руки и ведёт себя так, словно ничего не произошло. Возможно, его накроет чуть позже... Или когда он увидит смонтированный ролик — ведь мой жених явно пропустил основное шоу.

Мы с Кириллом целовались. И это было странно...

Я против воли всё время дотрагиваюсь до своих губ. Они ещё хранят вкус и тепло его губ.

Савельев потрясающе целуется. И наверняка это знает. А вот что мне делать с этим знанием, ума не приложу. Но одно знаю точно — нужно завязывать со всем этим. Я хожу по краю.

Автобус останавливается. Давид встаёт и, взяв меня за руку, помогает подняться. Выходим на улицу. За нами высыпает вся съёмочная группа. Подъезжает машина с режиссёром и оборудованием. А потом и эвакуатор, на котором едут два мотоцикла. Помощник режиссёра Вадим вводит нас в курс дела.

— Сейчас снимаем саму гонку. Синий байк глохнет за несколько метров до финиша. Лиза забирается на мотоцикл победителя, — кивает на Кирилла. — Вы уезжаете в закат.

— Сейчас полдень, — ухмыляется Кирилл.

Вадим отвечает ему тоже с улыбкой:

— Не волнуйся, во время монтажа мы это исправим.

Давид, держащий меня за руку, с недовольством фыркает и спрашивает у Вадима:

— А если он не обгонит меня на треке?

Тот разводит руками:

— Сделай так, чтобы обогнал... Всё, давайте начинать!

Мы перемещаемся к линии старта. Там уже стоят байки. Давид садится на синий, Кирилл на красный. Оба надевают шлемы. Экипировка на них подобрана по цвету мотоциклов.

Гонщики стартуют, их снимают несколькими камерами сразу. Они едут по трассе не слишком быстро. Так, чтобы за ними успевал автомобиль с камерами. Вот они заходят на поворот, байки накреняются влево. Давид и Кирилл всё делают практически синхронно. Когда они почти завершают круг, синий байк будто бы глохнет, а красный едет дальше и пересекает финишную линию.

Отдельно снимают Давида, который слезает с байка и раздосадованно срывает с головы шлем. Режиссёр его