Постскриптум: (не)люби - Юлия Вернер

Краснею и отвожу взгляд.

Он прямо мысли мои читает!

— Я шучу, у меня нет гарема, — спешит сгладить обстановку Мурад, потом смотрит на меня и подмигивает. — Но вас бы я украл.

Испуганно смотрю на мужчину и уже жалею, что села в машину, а он вдруг захохотал, забавляясь моей реакцией.

— Да шучу я, Полина, расслабьтесь, — он сворачивает к торговому центру, в котором я была от силы раз пять, потому что вещи там были мне не по карману. — Выходим!

Как по закону подлости дождь закончился, так что мы выбрались из машины и пошли к входу, хотя я старательно пыталась отставать и делать вид, что я не с этим одетым с иголочки мужчиной, потому что чувствовала себя рядом с ним грязной оборванкой.

— Полина, не отставайте! — Мурад ловит мою ладонь и тащит за собой, а я начинаю ненавидеть себя за то, что пожалела денег на автобус и оказалась не в то время не в том месте.

Поднявшись на лифте на второй этаж, мужчина повел меня в магазин женской одежды, в котором стройные девушки-консультанты вышагивали между вешалками.

Как только мы входим в зал, я чувствую себя еще хуже, поймав недоумевающий взгляд девиц, который так и говорил о том, какого именно они обо мне мнения.

— Добрый день, девушки, — Мурад улыбается. — Подберите наряды для девушки.

— Мне нужны только джинсы, — напоминаю я, оглядываясь по сторонам, но меня, будто никто не услышал.

Продавцы мигом оживляются и ведут меня в примерочную, а буквально через пять минут начинают тащить одежду.

Вздохнув, выбираю простенькое черное платье и кручусь в нем перед зеркалом, просто для того чтобы от меня отстали и я наконец могла отправиться в универ.

— Отлично село! — девушка-консультант широко улыбается. — Примеряйте остальное!

Я морщусь и снимаю платье, решая взглянуть на ценник.

СКОЛЬКО⁈

Вешаю платье на вешалку с таким выражением лица, будто оно было прокаженное, и натягиваю первые попавшиеся джинсы, которые в отличие от платья раза в три дешевле.

Оставшись в новых джинсах, надеваю футболку и джинсовую куртку, а потом выхожу из примерочной, держа в руках испачканные старые. Дома постираю.

— Я все, — подхожу к ожидающему меня у кассы Мураду. — Можно пакет для вот этих?

Девушка-кассир поджимает губы и протягивает небольшой бумажный пакет, в которые я кладу свои старые джинсы.

— Все, что я ранее выбирал мы тоже возьмем, — вдруг говорит мужчина, чем привлекает мое внимание.

Он выбирал?

— Н-не нужно мне больше ничего, — пытаюсь возразить. — Мурад, правда, вы испачкали только джинсы…

Тот смотрит на меня как на неразумное дитя.

— Полина, душа моя, я хочу сделать тебе подарок. Не отказывай мне в удовольствии.

Я с ужасом смотрю на этого сумасшедшего.

Сказать, что это очень дорогой подарок при этих дамочках язык не поворачивается.

Девушка-кассир тем временем ловко укладывает вещи по пакетам, в то время как я стою и смотрю себе под ноги, не представляя, во что влипла.

— Сумма со скидкой составит сто тридцать семь тысяч, семьсот девяносто рублей, — называет окончательную цену девушка, и я забываю, как нужно дышать.

Сто тридцать семь тысяч? Серьезно? Просто так потратить такую сумму на одежду? Да я бы на эти деньги месяца четыре жила и не тужила, а этот человек так просто готов попрощаться с круглой суммой из-за малознакомой девушки?

Оплатив покупки банковской картой, Мурад подхватывает пакеты и идет на выход, в то время как я плетусь следом за ним в новеньких джинсах.

Закинув покупки в багажник, мужчина сажает меня в машину, обходит капот и устраивается за рулем.

— Теперь я могу отвезти тебя в университет, — он заводит двигатель и выезжает с парковки, поглядывая на меня. — Что-то не так, Полина?

Опустив глаза, киваю.

— Я не могу принять эти вещи, Мурад. Это очень дорогой подарок, да и мы с вами знакомы всего каких-то полчаса.

Тот, оставаясь невозмутимым, пожимает плечами.

— Перестань, это всего лишь мой тебе подарок.

— Но я буду чувствовать себя обязанной!

Мужчина закатывает глаза, что совсем не вписывается в его образ.

— Ты никому ничего не обязана, ясно? Если мужчина делает тебе подарок — похлопай ресничками и скажи «спасибо». Поняла?

Не поняла. Я не так воспитана.

Молча подъехав к парковке около универа, я подхватываю пакет с грязными джинсами, зонт, рюкзак и открываю дверцу.

— Спасибо за заботу, Мурад, но вещи я все равно принять не могу, прости, — и выхожу из машины, виновато улыбаясь на прощание.

Торопливо шагая к входу в университет, одна сторона ругает меня за то, что отказалась от подарка, ведь сама же хотела какую-то обновку для работы, но вторая твердила, что я поступаю правильно, не растеряла гордость при виде тряпок.

* * *

— Нет, ну ты правда дура, — ворчит подруга, после того как я рассказала ей о произошедшем. — Если бы мне такой экземпляр попался, то я бы не отказывалась от подарков!

Ну вот, еще одна.

Может со мной что-то не так?

— Я ни о чем не жалею, — отрезаю, всем своим видом показывая, что на этом обсуждение моей «оплошности» окончено. — Кто знает, что бы он потом попросил взамен. Вдруг предложит лишиться с ним невинности за деньги?

Ульяна скептически приподнимает бровь, продолжая идти.

— И согласилась бы, — жмет плечами. — Из всей истории, которую ты мне поведала за прошедшие пару дней, деньги тебе ох как нужны, подруга, так что знаешь — это была бы неплохая идея. Лучше уж чувствовать себя потом шлюхой, зато с деньгами, чем двадцатилетней девственницей-недотрогой, вылетевшей из универа за неуплату.

— Мне двадцать один вообще-то, — ворчу и отворачиваюсь, рассматривая летающих по площади голубей.

— Еще хуже! — девушка фыркает. — Лучше пускай кто-то испортит тебя за деньги, чем какой-то урод, с которым ты потом расстанешься.

Ну, вот кто меня за язык тянул? Хотела поделиться с подругой новостями, выговориться, а она меня уму разуму решила научить!

— Предлагаешь разыскать Мурада и предложить ему секс за круглую сумму денег? — я приподнимаю бровь. — Заманчивая идея, Ульяш. Зачем мне тогда журналистика? Пойду сразу на арбат!

Подруга смеется, привлекая внимание прохожих.

— Да ладно, не обижайся, — она закидывает мне руку на плечо. — Будет здорово, если у тебя все наладится с работой, тогда не придется торговать девственностью.

Толкаю девушку локтем в бок и тоже смеюсь.

— Ну, перестань! Уже не смешно! Что ты потом мне предложишь продать? Почку?

Уля задумчиво чешет подбородок и смотрит на меня.

— Говорят, на черном рынке ценится человеческий жир, но ты такая тощая, что ничего не