Постскриптум: (не)люби - Юлия Вернер

Пока умывалась, почувствовала, что хочу есть, поэтому сразу после ванной иду на кухню, грею чайник и сооружаю себе бутерброд, уговаривая свой почти спящий организм еще чуть-чуть потерпеть.

Как-то некстати на кухне появляется отец, когда я уже закончила свою трапезу и собралась идти к себе. Взгляд его ничего хорошего мне не предвещал.

И чего ему не спится? Сегодня что, всемирный день недовольных?

— Ты на часы смотрела? Половина четвертого! Где ты шлялась, Полина?

Оставляю посуду в раковине и поворачиваюсь к родителю.

— Я работала, папа. Если не помнишь, то ты прямым текстом заявил, что я больше не получу от тебя ни копейки. Или ты забыл?

Мужчина игнорирует мое замечание и продолжает гнуть свое:

— И поэтому ты теперь торгуешь собой? — шипит папа. — Кто тебе прислал все те вещи? А цветы? У Анжелики аллергия на пыльцу!

— Пускай не сует свой нос в мою комнату и не нюхает, — отвечаю безразлично.

— Выброси их к чертовой матери! — не унимается папа.

— У меня аллергия на твою новую подружку и ее сына, — говорю, проходя мимо. — Выброси их!

— Куда ты пошла? Мы не договорили! Я не потерплю в своем доме такое неуважение!..

Открываю дверь в свою комнату и оборачиваюсь.

— Это и мой дом тоже, но ко мне подобное неуважение — это почему-то в порядке вещей. Спокойной ночи!

Закрывшись, я прохожу и падаю на кровать, едва сдерживая слезы обиды.

Я понимаю, что у нас с отцом больше никогда не будет хороших отношений. Все в прошлом. Он все еще не извинился за то, что ударил меня, и продолжает защищать эту дрянь. Ее, а не свою родную дочь. Околдовала она его что ли?..

Глава 8

POV. Дмитрий

Мне следовало бы вчера проследить за нашим новым администратором, но планы внезапно изменились: у Риты поднялась температура, и весь остаток дня я провел с ней, потому что ее мать устраивала истерики по поводу того, что я должен быть рядом, а не ехать развлекаться.

Мне не хотелось выглядеть неблагодарным подонком в глазах приемной матери, поэтому я остался, хотя подсознание твердило, что я повел себя как тряпка.

— Ну и как там справилась Полина? — разговариваю по телефону с Лехой и параллельно готовлю себе обед, потому что завтрак благополучно проспал. — Без казусов?

Приятель на том конце провода фыркает.

— Вот скажи, зачем ты ее взял? Из-за милой мордашки? Ты вообще в курсе, какие у нее покровители?

Я удивленно вскидываю брови, процеживая спагетти.

— Какие еще нахер покровители? Что ты несешь?

— А то и несу! — в голосе приятеля слышалась нервозность. — Леня сказал, что Полина вчера строила глазки Мураду Шахин. Помнишь такого?

Закатываю глаза, в который раз поражаясь тому, что Леонид ведет себя как маленькая обиженная бабенка и собирает сплетни.

— Владелец сети магазинов женской одежды, — киваю, продолжая заниматься своими делами. — Был частым гостем в моем клубе, но после того, как я отказался продавать его ему, больше я этого типа не видел.

История двухлетней давности. Этот Мурад предлагал мне огромные деньги, лишь бы я продал ему клуб, но получил отказ, причем неоднократно.

— Именно! Чем тебя зацепила эта блондинка? А что если Мурад подослал ее для того, чтобы она что-то нарыла на тебя?

Усмехаюсь, усаживаясь за стол, и принимаюсь за еду.

— Тебе-то самому не смешно? Это абсурд! Вам заняться больше нечем, кроме как строить теории заговора? Девчонку-то оформил как надо?

— Нет, — услышал я. — Еще не оформил.

— Ну, так оформляй! Увидимся сегодня в клубе и обсудим остальные дела.

— Понял… босс, — недовольно бормочет Прохоров. — До вечера.

— До вечера, — отзываюсь и сбрасываю вызов.

Я не считаю, что взяв на работу Полину, я совершил ошибку. Девушке была необходима помощь, и я сделал все от меня зависящее, не заметив с ее стороны никакого злого умысла. А то, что ее видели вместе с турком, так Шахин всегда был падок на блондинок.

POV. Полина

Несмотря на желание поспать подольше, утро началось с десяти, потому что в дверь моей комнаты настойчиво стучался отец. И чего ему надо?..

Приоткрыв дверь, мужчина заглядывает в комнату и, увидев мое недовольное сонное лицо, переступает через порог.

— Анжела накрыла на стол. Пойдем, позавтракаем все вместе.

Пару секунд я думаю о том, чтобы выпустить свои ядовитые колючки и отказаться, но потом вздыхаю и поднимаюсь с постели, потому что банально хотелось есть.

— Хорошо, скоро приду, — отзываюсь.

Кивнув, папа выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.

Стою на месте, задумчиво переминая с одной ноги на другую, а потом связываю волосы в пучок и иду на кухню в чем есть: в объемной отцовской футболке и шортах.

Буркнув тихое «доброе утро», сажусь на свободное место рядом со сводным братцем и хватаю с тарелки бутерброд с сыром, морща нос от запаха подгоревшей яичницы.

Пока все заняты поеданием того самого омлета и глядят строго в свои тарелки, не обращая на меня внимания, я рассматриваю всех и каждого, не понимая, что у нас общего и почему это мы вообще сидим за одним столом. Как не крути, но Анжела и Олег никогда не станут мне родными. И как бы ни старался отец, я не смирюсь с его выбором.

Краем глаза замечаю, что Олег с любопытством косится на меня, поэтому перевожу на него взгляд и вопросительно приподнимаю бровь.

— Чего тебе?

Мелкий тупит взгляд и, ковыряя вилкой желток, спрашивает:

— А правда, что ты теперь спишь с чужими дядьками, чтобы оплатить учебу?

Я едва не давлюсь, услышав это, а поняв, что никто не собирается одергивать сопляка, смотрю на его мать.

— Почему ты молчишь? — спрашиваю, откидываясь на спинку стула. — Это по-твоему нормально?

Анжела бросает невинный взгляд сначала на меня, а потом на отца, будто умоляет его о поддержке.

Странно, наедине она за словом в карман не лезет и поливает меня грязью при любой удобной возможности.

Что сейчас не так? Отец дома?

— Пап? — смотрю на мужчину. — А ты ничего не скажешь? Твою дочь только что оскорбили.

Родитель нехотя отрывается от поглощения еды и равнодушно глядит на меня.

— Ты сама даешь повод так о себе думать. Пришла поздно ночью, одетая непонятно во что, разбудила всех в квартире, а теперь просишь у меня защиты?

С ума сойти.

Это мой отец сейчас сказал? Мне не послышалось?

— … И вообще мы считаем,