Алый пион для Офелии - Катерина Райдер

вопрошающий стук. Вскочив на ноги, Офелия бросилась к двери, надеясь, что Адмон остыл и воротился, но на пороге стоял Гамлет с большим серебристым блюдом покрытым клошем2.

– Ты проспала обед и не пришла на ужин, поэтому вот: еда с доставкой на дом.

Блондин нежно улыбнулся и нечто в груди Офелии надломилось. Она поняла, что даже ради брата не сможет игнорировать ухаживания Гамлета. Если его учтивость, конечно же, была проявлением романтики.

– А ещё я думал предложить тебе завтра пойти в оранжерею. Там требуется женская рука. Ну… если хочешь…

– Хочу, – незамедлительно ответила Офелия и тоже улыбнулась. – Кстати, спасибо за книги.

Гамлет глубоко кивнул:

– Тогда до завтра, – и, отдав ужин, направился к своей комнате.

Глава 2

Офелия пробудилась, когда первые лучи солнца коснулись остывшей за ночь земли. Тишина раннего утра окутывала комнату и мир за её пределами, мягким покрывалом спокойствия, пряча в своих плотных складках воспоминания о горестях, бушевавших накануне.

Сомнения по-прежнему терзали душу, ведь неприятный осадок, оставленный словами Адмона, скреб сердце у самого черенка. Однако сегодня Офелии предстояло прикоснуться к прошлому матери и предвкушение этого момента разгоняло свинцовую печаль.

Биение сердца внезапно участилось. Вместе с мыслями об оранжерее воображение настойчиво рисовало образ Гамлета: его редко вспыхивающую улыбку, глубокие, в своей мнимой пустоте, глаза, светлые волосы, блестящими волнами спадающие на острые ключицы.

Тело мгновенно отозвалось незнакомым ощущением тепла, возникшего в районе солнечного сплетения и вскоре распустившегося огненным цветком. Офелия невольно изогнулась, издав блаженный стон, прежде ни разу не слетавший с её губ. Мышцы приятно растянулись и даже благодарно загудели. Грудь поднялась дугой, вбирая сладкий аромат пионов, и опустилась – выдыхая в мир томное ожидание.

До завтрака оставалось три часа, но сон безвозвратно ушёл. Поднявшись с постели, Офелия села за туалетный столик, принимаясь расчёсывать свои длинные русо-рыжие волосы.

– В точности как у мамы, – мечтательно протянула она, закончив, и тут же добавила: – И у Адмона…

Имя брата прозвучало слишком тихо, как если бы Офелия боялась произнести его вслух. Взгляд, ещё секунду назад излучающий радость, померк, словно изумрудную гладь озера заволокло грязно-коричневой тиной.

Раздался вздох полный досады и сожаления.

Прежде у них с Адмоном не возникало разногласий. Они всегда звучали в унисон, точнее вторя друг другу и складываясь в сложный, но мелодичный аккорд. Офелия вела партию сопрано – ранимую, чистую, невинную. Брат с решительной самоотверженностью поддерживал её надёжным фундаментальным басом. Однако по приезду в Кронберг гармония нарушилась и возникший диссонанс причинял ноющую боль обоим – словно рана, затянувшаяся снаружи, но продолжающая нагнивать внутри.

Настроение начало стремительно портиться. В попытке развеять тоску Офелия отправилась к софе, где, взяв книги, подаренные Гамлетом, потянула за шелковую ленточку, освобождая их от пут. Раскрыв первое издание – стихи Бодлера, она обнаружила внутри сложенный пополам листок. На нём от руки был написан Шекспировский сонет. Почерк Офелия не узнала.

То время года видишь ты во мне,

Когда один-другой багряный лист

От холода трепещет в вышине -

На хорах, где умолк веселый свист.

Во мне ты видишь тот вечерний час,

Когда поблек на западе закат

И купол неба, отнятый у нас,

Подобьем смерти – сумраком объят.

Во мне ты видишь блеск того огня,

Который гаснет в пепле прошлых дней,

И то, что жизнью было для меня,

Могилою становится моей.

Ты видишь все. Но близостью конца

Теснее наши связаны сердца!3

После прочтения внутри пронеслось нечто пугающее, словно отзвук далёкого крика, заблудившегося среди вековых дубов и вернувшийся назад с изрядным искажением. Не понимая, откуда взялось это гнусное чувство, Офелия поёжилась и спрятала записку в книгу, убеждая себя, что стоит моргнуть и предчувствие исчезнет. Но тревога неустанно нарастала, создавая ощущение, что кто-то исподтишка за ней наблюдает, ждёт… Вот только чего именно?.. И в миг, когда разум с чувствами сцепились в неравной схватке, грозясь умертвить радость нового дня, в дверь кто-то еле слышно постучал.

Офелия с опаской оглянулась на звук. Час был слишком ранним для визита. Но гость не сдавался – призывно перебрал костяшками пальцев снова. Чуть помедлив, девушка направилась к двери. Жаворонком оказался Гамлет. Спрятав бледность лица под тенью чёрного капюшона, он поднял на Офелию не тронутые сонностью глаза и сипло прошептал:

– Я заметил свет в твоём окне. Решил, ты уже проснулась.

– Недавно встала, – кивнула Офелия, несколько смущённая его приходом.

– Тогда, может быть, пойдём? Не хочу встречаться с дядей за завтраком, – предложил он.

Офелия ответила не сразу. Она была рада увидеть Гамлета так скоро и не могла дождаться момента, когда отправится в оранжерею. Но как воспримет её столь ранее отсутствие Адмон? Расстроится ли? Разозлится на то, что сестра пренебрегла его просьбой? Или обеспокоенно бросится искать?.. Впрочем, далеко ходить юноше не придётся. Чтобы узнать, куда Офелия подевалась, ему достаточно будет лишь выглянуть в окно.

– Тебя что-то беспокоит? – поинтересовался Гамлет, заметив, мрачную задумчивость Офелии.

– Да так, неважно, – ответила она, пытаясь за вежливой улыбкой скрыть смятение и тут же вспомнила про найденные в «Цветах зла4» стихи. – Я хотела спросить о сонете. Ты оставил его в книге намеренно или случайно?

– Какой ещё сонет? – удивился Гамлет.

Офелия, не закрывая дверь, вернулась к сборнику, достала из него листок и показала Гамлету. Он внимательно изучил содержимое, пожал плечами и хмуро сообщил:

– Почерк вроде бы мой, но я не помню, как писал… Забрать?

– Оставь, он грустный, но красивый, – застенчиво поджала губы Офелия. – Дашь мне пять минут, чтобы собраться?

– Не торопись, я буду ждать снаружи.

К оранжерее пара шла в молчании. Офелия ступала по дорожке почти крадучись, изредка бросая беспокойный взгляд на спину Гамлета, решительно идущего чуть впереди. Солнце уже вышло из-за леса и его лучи, отражаясь блеском в повисшей на траве росе, превращали зелёный ковёр под ногами в перевёрнутое звёздное небо. Птицы давно пробудились и весело перекликались, шелестя листвой на деревьях то тут, то там. У стен оранжереи порхали яркие бабочки, пытаясь проникнуть внутрь. Должно быть, их привлекал сладкий медово-яблочный аромат цветов.

– Мне всегда было грустно наблюдать за бабочками, – тихо заговорила Офелия.

Гамлет посмотрел на неё через плечо. Он ничего не сказал, но по глазам было видно: ждёт продолжения мысли.

– Ты знал, что прежде, чем эти восхитительные создания расправляют