Алый пион для Офелии - Катерина Райдер

осматривала плоды своего труда. Работы проделали много. Офелия вымела изнутри весь мусор, сухие листья и битые горшки и помыла стёкла. Гамлет прочистил вентиляцию и систему полива, которая пусть и заржавела, но всё ещё исправно работала, подлатал ограждения клумб, выкорчевал сорняки, папоротник и большую часть вьюна.

– Осталось залатать дыры, привезти садовой земли и высадить новые растения, – довольно заключил он, снимая с рук хозяйственные перчатки. – Попрошу у дяди машину на выходных, съездим в деревню неподалёку, закупим саженцы и стекло по размерам.

– Вдвоём поедем? – словно между прочим уточнила Офелия.

– Если ты не против.

Девушка кивнула.

– Кстати, – Гамлет направился к брошенной на траву кофте и достал из-под неё толстую тетрадь, потрёпанную временем, как и место, в котором она хранилась все эти годы. – Нашёл внутри. Твою маму ведь звали Аврора? Здесь её имя.

Протянув находку Офелии, он задержал на девушке пристальный взгляд, в надежде, что та не станет плакать снова. Дрожащими от волнения руками она раскрыла обложку и приглушённо всхлипнула, увидев содержимое. Тетрадь напоминала ведьмовской гримуар5, хранящий в себе заметки с рисунками о полезных и ядовитых травах, рекомендации по уходу за цветами, рецепты удобрений, чая и лекарственных настоек. Педантично оформленная аккуратным почерком, эта книжка стала первой личной вещью матери, которую Офелии довелось держать в руках. Отец не любил, когда дети интересовались Авророй, злился, начинал цепляться к пустякам. И даже платье, что Офелия взяла с собой в поездку, было в тайне подарено ей тётей Руд на четырнадцатый день рождения.

– Твоя мама любила землю и всё, что в ней растёт, – мягко заметил Гамлет. – Я полистал, она очень красиво рисовала.

– Вот откуда у меня этот талант… – зачарованно произнесла Офелия, разглядывая страницу за страницей.

– Ты тоже рисуешь?

– Немного. Когда грущу.

– А если радостно, что делаешь?

– Даже не знаю. Не обращала внимания, а может и вовсе не испытывала истинного счастья…

Гамлет ненадолго погрузился в раздумья, но вскоре указал собеседнице на пурпурно-оранжевую линию назревающего в небесах заката.

– Начни с него, если сегодняшний день принёс тебе радость. Рассветы здесь ещё красивее. Что может лучше описать счастье, как ни начало нового дня, несущего в себе надежду?

– А если горе? – задумчиво обронила Офелия.

– Мы этого не знаем, верно? Поэтому давай мыслить позитивно. В любом случае, я убеждён: каждое утро – возможность. Тебе достать мольберт и краски с чердака? Я видел там кое-что из этого. Вдруг сгодится?

– Слишком много суеты вокруг меня…

– Мне не трудно, я принесу, – решительно заключил Гамлет и быстро перевёл тему, смекнув, что девушке становится неловко. – На ужин спустишься?

– Не знаю. Я устала. Хотелось бы принять ванну, немного почитать и лечь пораньше.

– Ладно, иди, а я уберу здесь всё и прослежу, чтобы огонь в мусорной бочке догорел.

– Спасибо, – улыбнулась Офелия, нежнее закатного солнца.

– За бочку с мусором? – усмехнулся Гамлет.

– За этот день и мамину тетрадь, – ответила она, поспешив к дому, но по пути несколько раз обернулась.

Войдя в полумрак парадного холла, девушка тихо прикрыла за собой дверь. Пряные ароматы специй и птицы, запекаемой в духовке, пробудили аппетит. Вот только ноги едва держали и даже голод не смог победить желание поскорее рухнуть в кровать. Направившись прямиком к лестнице, Офелия намеревалась проскользнуть незамеченной, чтобы не обижать Клайва, который вновь приготовил королевский ужин. Однако, услышав со стороны кабинета его голос, замедлилась. Что-то насторожило. Возможно, интонация опекуна – он говорил в равной степени твёрдо и обеспокоенно.

– Ты уверена, что это сработает? Дочь Пола далеко не глупа… – произнёс Клайв.

Понимая, о ком идёт речь, Офелия остановилась у приоткрытой двери, и, затаив дыхание, прислушалась.

– Руд, всё это дурно пахнет. А если попадёмся? Ты ведь прекрасно знаешь, я дрянной актёр. Нет! Ты меня послушай. Если мы с тобой… – и тут под ногой Офелии предательски скрипнула половица.

По полу коридора поползла тень, с каждым шагом Клайва поглощая луч света, отбрасываемый через дверную щель. Самое время было рвануть на второй этаж, но тело перестало слушаться, а скверное предчувствие заколотило в висках до помутнения зрения.

– Офелия? И давно ты здесь стоишь? – спросил дядя, появившись на пороге.

В одной его руке тлела сигарета, а в другой был красный дисковый телефон, трубку которого мужчина удерживал плечом.

– Только пришла после уборки оранжереи, поднимаюсь к себе, – пробормотала она сбивчиво, прижимая материнскую тетрадь к груди, и кроликом сиганула по ступенькам, но не успела преодолеть и пол пролёта, как Клайв захлопнул дверь с такой силой, что содрогнулись не только стены дома, но и все внутренности Офелии.

Глава 3

Офелия ворвалась в свою комнату почти задыхаясь. Сердце колотилось диким зверьём в клетке. Стены, ещё утром уютные и тёплые, теперь обернулись тюрьмой для мыслей и угрожающе давили со всех сторон. В голове царил хаос. Обрывки странного разговора мучили, накаляя тревогу, как стальные щипцы. А непонимание услышанного вгоняло их в сознание до самых костей.

Прислонившись к двери, Офелия попыталась отдышаться. Сделала вдох, затем второй, третий… Но сумятица в мыслях не утихала, образуя вихрь из сомнений, обрывочных фраз и шёпота, что теперь, казалось, доносился из каждого угла.

«Дочь Пола далеко не глупа… А если попадёмся?», – говорил Клайв в трубку.

Она понятия не имела, что всё это значило. Но всякий раз, когда повторяла про себя услышанное, ледяной ужас хватал за лодыжки, а в голове, точно в бушующем море, всё путалось и громоздилось.

Вновь сделав глубокий вдох, Офелия окинула взглядом комнату, наполненную уже знакомыми предметами, но сейчас даже книги Гамлета, подаренные с искренней заботой, казались недобрым предостережением.

Сделав над собой усилие, Офелия отняла спину от двери и прошла за туалетный столик. В полумраке отражение в зеркале показалось ей незнакомым. Рука неуверенно потянулась к его поверхности, будто собираясь прикоснуться к чему-то недоступному. Каждое движение было пронизано страхом, что вот-вот нечто ужасающее разломит хрупкий баланс её мира, как стеклянные панели оранжереи, и из недр зазеркалья вырвется уродливое чудовище, которое пожрёт всё на своём пути.

Внезапно отражающая гладь заколебалась, сгущая и без того тяжёлый воздух. Офелия, потрясённая происходящим, непроизвольно подалась вперёд, пытаясь разглядеть в сумраке суть и убедиться, что расходящиеся в стороны круги ей померещились. И тут зеркало треснуло, пустив сеть тонких линий прямо на отражении её лица, расколов миловидный лик на несколько искажённых фрагментов, один из которых, Офелия могла поклясться, зловеще улыбнулся.

Мрачные тени тотчас зашевелились на стенах, становясь костлявыми руками, тянущими когтистые пальцы к