Алый пион для Офелии - Катерина Райдер

взявшегося из ниоткуда, влекли к земле. Стены, озаряемые игривым утренним светом, в воспалённом сознании мгновенно обернулись мрачной темницей, в которой любой вздох мог вскрыться слабостью и вытряхнуть из тела душу, как мелочь из кошелька. Офелия опасливо огляделась, словно могла быть в комнате не одна. Воображение настойчиво рисовало за каждым предметом мебели предателя, пока притаившегося, но готового напасть в любую секунду, стоит лишь потерять бдительность.

Слёзы запершили у корня языка. Страх предательства, подобно коварному пауку, плёл липкие сети, заманивая безутешную сироту, чтобы свить вокруг неё кокон бесконечных подозрений и одиночества. Птицы за окном напомнили ей участников какого-то страшного действа: шабаша, казни, пророчества, несущего дурные вести. Привычный мир рушился на глазах. А ведь всего несколько дней назад, стоя под ледяным дождём возле свежей могилы отца, Офелия думала, что хуже уже не будет…

Пытаясь собрать воедино осколки воспоминаний минувшей ночи, она подошла к зеркалу, опрометчиво надеясь, что если заглянет в собственные глаза, сможет вспомнить… Но в натёртой до блеска поверхности увидела лишь отвратительное отражение того, во что превратилась: с ног до головы перепачканная, в порванной одежде, с глазами словно вырезанными из стекла – лишёнными не только жизни, но и разума… Её тело безудержно дрожало, не выдерживая нарастающей бури внутри. Слёзы, смешиваясь с земляной пылью, текли по щекам грязными ручейками. Губы, измочаленные зубами до крови, горели как от не желанного поцелуя. И сломавшись под лавиной отчаянных чувств, Офелия рухнула на пол, заходясь рваными рыданиями.

Спустя некоторое время сквозь измученные хриплые всхлипы прорвался голос Адмона. Он вошёл в комнату и на несколько секунд безвольно остолбенел, но как только смог осмыслить увиденное, бросился к кровати, ловко через неё перемахнул и припал на колени рядом с плачущей сестрой.

– Боже! Офелия! Ты ранена? – в смятении бормотал он, ощупывая неуёмно вздрагивающее тело близняшки в поисках травм. – Какого чёрта случилось, пока я был на пробежке? Ты всё-таки отправилась на озеро? Гамлет, да?! Он сделал это с тобой?

Поглощённый самыми скверными и постыдными мыслями, порождающими бесчеловечную ярость, Адмон вскочил на ноги, готовый собственноручно придушить обидчика сестры, но Офелия успела удержать его за запястье.

– Не уходи… Я не была на озере, – еле слышно прошептала она, увлекая брата обратно на пол.

– Тогда что всё это значит? – растерялся он.

Офелия подняла на брата опухшие от слёз глаза, но не смогла найти сил сказать что-либо ещё, и вместо объяснений просто прильнула к его груди, точно брошенный щенок, ищущий утешения и защиты. Адмон, не задавая лишних вопросов, с готовностью принял её в свои объятия и ласково провёл ладонью по всклокоченным волосам. Это нежное прикосновение в очередной раз напомнило Офелии, что Адмон приходился ей не только братом, он являл собой всё, в чём Офелия так нуждалась.

– Что бы ни случилось, помни, я всегда здесь, с тобой… – шептал он, перебирая пальцами её спутанные кудри. – Мы всё преодолеем вместе. Главное: держаться друг за друга.

Офелия глубоко вздохнула, впитывая в себя тепло родственной заботы. Она всем сердцем хотела верить его словам, но тревога продолжала омрачать разум. Оттого, слабовольно отказавшись от реальности, девушка спрятала лицо в складках толстовки брата. А он, чувствуя боль двойняшки всем своим естеством, молча продолжил поглаживать её по спине до тех пор, пока мучительные судороги рыданий не перестали содрогать их обоих.

Прошло не меньше часа, прежде чем Офелия смогла заставить себя пошевелиться. Адмон взволнованно заглянул в её глаза, ища там хоть толику осознанности, и с облегчением выдохнул. Пусть сестра пришла в себя не полностью, но реветь перестала. А может просто слёзы закончились?.. Как в ту жуткую ночь, в шкафу, когда они стали свидетелями ссоры родителей, повлекшей за собой ужасную трагедию…

– Ну как? Полегче? – тревожно справился он.

Офелия едва заметно кивнула.

– Хорошо. Тогда вставай, нужно тебя отмыть.

Бережно, но решительно подхватив Офелию под локоть, Адмон помог ей подняться. Затем крохотными шажками довёл до уборной, наполнил ванну тёплой водой с душистой пеной, и велел забираться внутрь прямо в сорочке. Офелия повиновалась. Воздух быстро наполнился влажным теплом, приятно пахнущим лавандовым мылом. Мощная струя взбивала вокруг худеньких плеч и острых коленок густые облака и вскоре Офелию скрыло по грудь. Адмон, присев на край ванны, взял мочалку, обильно смочил её в мыльной воде и провёл по шее сестры под волосами, затем по ключицам, рукам и снова вернулся к выступающим позвонкам.

– Помоем голову? – спросил он, чувствуя, как под его умелыми руками до стали напряжённые мышцы спины Офелии расслабляются.

Она в безмолвном согласии прикрыла глаза.

Выбрав из рыжих кудрей травинки и прочий лесной сор, юноша бережно их расчесал и включил лейку душа. Офелия чуть слышно застонала, наслаждаясь ласковыми прикосновениями, которые в точности повторяли движения матери, единственное, что накрепко запечатлелось о ней в памяти. Аврора всегда наливала шампунь дочери прямо на макушку, а затем начинала взбивать его пальцами, постепенно спускаясь к вискам. Адмон действовал точно так же, и когда пришло время смывать сливочные пики, предусмотрительно прикрыл глаза сестры ладонью, прислонив ту ребром к её бровям. В какой-то момент Офелии даже почудилось, будто она снова стала маленькой девочкой – всегда задорно хохочущей крошкой. И впереди их с братом ждёт безмятежное счастье в окружении любящих родителей. Но эта сладкая иллюзия мгновенно развеялась, стоило Адмону потрепать её по плечу.

– Не засыпай, – произнёс он негромко, вытирая руки. – Теперь нужно снять сорочку и полностью помыться. Справишься без меня?

Офелия неохотно открыла глаза, возвращаясь в жестокую реальность.

– Но ты ведь никуда не уйдёшь? – встревоженно спросила она.

– Не волнуйся, я подожду тебя в спальне, – заверил Адмон и, оставив на раковине пару больших полотенец, вышел из ванной комнаты.

Офелия, не желая оставаться надолго одной, тотчас вынула пробку, стянула с себя некогда изящную шёлковую комбинацию, теперь напоминающую половую тряпку, поднялась на ноги и закрепила душ на держателе. Грязь, наслоившаяся за ночь, стекала по коже вместе с тошнотворной паникой, исчезая в водостоке серыми разводами. Но опасения, глубоко угнездившиеся в сердце, смыть не удавалось, как бы Офелия не шоркала мочалкой по нежной коже. Бесстыдно нашептывая гнусности про ближайшее окружение, они требовали немедленно во всём разобраться, и, поддавшись сей острой потребности, Офелия, закутавшись в длинный махровый халат, поспешила к Адмону.

Он, как и обещал, ждал её в спальне, по своему обыкновению раскинувшись на кровати звездой. Его лицо при виде сестры, снова живой и посвежевшей, украсила нежная улыбка. Офелия села рядом, тихонько выдохнула, вытряхивая из себя последние остатки